Чтение онлайн

1) Контекстуальные и семантико-стилистические синонимы дериватов околоядерной зоны: пустыня (5), ковер (5), прах (16), могила (11), мост (11), путь (11), порог (13), жизнь (5), камень (5), зеркало (1), порок (1), яйцо (1), будущее (1), темнота (1) и т.д.

2) Дериваты периферийной зоны и их синонимы: здешней, могильная и пр.:

3) Устойчивые сочетания:

рай земной 'необыкновенно красивое место, в котором всего в изобилии, где можно счастливо и безмятежно жить':

Отметим однако, что состав и структура обозначенных ЛСП весьма условны, что определяется несколькими факторами. Во-первых, границы каждого ЛСП на всей их протяженности проницаемы, так как в их периферийную зону входят языковые единицы, которые служат средством вербализации других семантических полей (ЛСП Душа, Красота, Жизнь, Смерть, Время и др.). Во-вторых, семантические узлы поля представленных концептов в индивидуальной языковой картине мира З.Н. Гиппиус совпадают. Это такие общие единицы, как зеркала, отраженность, камень, пустыня и др. В-третьих, в поэтическом идиолекте автора данные единицы мыслятся как концептуальная дихотомия, поскольку небо и земля у Гиппиус вступают в сложные взаимоотношения: друг друга отражают, повторяют, вбирают и поглощают.

В этом плане правомерным будет замечание, что идиолект З.Н. Гиппиус нацелен на постоянное развитие, усложнение языковой палитры смыслов. Стоит вспомнить хотя бы не раз приводимое в качестве примера стихотворение с символическим и емким заголовком «Между» (1905). Предлог между, вынесенный поэтом в абсолютно сильную позицию и повторяющийся в контексте, передает осознание лирического героя себя в этом мире как некого промежуточного состояния. Ощущение неопределенности актуализируется за счет неоднократного использования в тексте релятивов – отрицательных частиц не, ни и противительного союза а. «Промежуточные» знаки сетка, между содержат метафорический перенос, поэтому сочетание антонимического и метафорического повторов формируют конкретно-чувственный образ умонастроения, эмоционально-психического состояния Я-субъекта, обусловленного внешней действительностью.

Примечательно, что в гиппиусовском идиолекте также встречаются случаи употребления концептуальных единиц небо и земля, связанных между собой соединительной интонацией и соединительным союзом и, которые кардинально меняют их взаимоотношения: ключевые единицы теряют полярность, концептуальную контрастность по отношению друг к другу. Соответственно, меняется и их план содержания: небо и земля становятся единым целым, выступая в качестве взаимных смысловых дополнений.

Примечательно, что двойное строение, двойное существование отражается и на уровне синтаксической организации стихотворений З.Н. Гиппиус:

Данный текстовый фрагмент является ярким примером использования автором синтаксического параллелизма с элементами анафорического оформления строф, который в целом определяет специфику поэтического гиппиусовского синтаксиса. Так, структура предложений имплицитно актуализирует сквозной в поэтике двоемирия З.Н. Гиппиус мотив «небесно-земной» зеркальности.

В ходе исследования и описания специфики авторского видения и восприятия окружающей действительности стало очевидным, что в целом мир (точнее – космос) для З.Н. Гиппиус состоит из двух начал – небесного и земного, – зачастую соприкасающихся в одной точке, каковой выступает Я-субъект, и образующих третье межпространство, переходное, где обостряются и обнажаются чувства, мысли героя, так называемое эмотивное пространство.

В целом, лингвистический подход к творчеству З.Н. Гиппиус позволяет говорить о мышлении автора как направленном на порождение новых языковых сущностей, смыслов. Поэтому поэтика двоемирия в обозначенном контексте понимается нами как способ выражения психофизического состояния лирического героя, как форма постижения тайной сущности окружающего мира, как определяющее начало идейного замысла (особый план сюжетов) и художественной структуры произведений. Следовательно, сущность концепции двоемирия как одной из основных характеристик пространственной модели З.Н. Гиппиус заключается не в противопоставлении конкретных ключевых единиц, а в их балансе и взаимодействии, и, как следствие, наполнение нетривиальным смыслом общепринятых понятий и представлений.

На уровне лексического структурирования художественного текста номинации материальных объектов культуры, включая и топонимы, служат основой пространственной модели и определяют реальное близкое к географическому пространство. Словесные ряды как основные средства репрезентации авторской модели пространства в поэзии З.Н. Гиппиус способствуют идентификации в тексте того или иного типа пространства, обусловливают его восприятие в силу способности соотноситься с реальной и исторической действительностью. Так, у Гиппиус местом действия становится Россия как страна поэта и Петербург как город, затем, в связи с известными событиями (в частности, революция 1917 года), «географическая» номинация модифицируется, и авансценой изображаемых событий становится Совдепия и, соответственно, Ленинград.

В целом лексическую парадигму реального близкого к географическому пространства в поэтическом дискурсе З.Н. Гиппиус можно условно представить несколькими тематическими группами, ее составляющими. Пространство российское у поэта актуализируется лексемами типа Россия, Эр-Эс-Эф-ка, страна Советов, Советы, Совдепия, советская республика, сюда же можно отнести и лексику так называемого «петербургского текста» [Топоров 1995, 2003; Лотман 1999, 2002; Гаврищук 2004] типа Петербург, Петроград, Санкт-Петербург, Петра творенье, детище петрово, город строгий, столица, ее локальные элементы и различные урбонимы типа на Сергиевской, Зимнее Крыльцо, Мойка, площадь Сената, Садовая улица, береговой гранит, улицы, городские окна, торцы, названия ближнего околопетербургского пространства типа Аврора, Дружноселье, Кронштадт.