Чтение онлайн

– Нет, мама, я джип! – пронеслось в голове, и стало понятно, что в комики мне также идти не следует.

Недоспанные полчаса решено было потратить на звонок маме и плотный завтрак: треугольники тостов, слайсы сыра, кружочки колбасы и свежие огурчики, нарезанные неровной соломкой. Забурлил чайник, сытая кошка тщательно облизывалась на табурете. У соседей сверху Шура пел «Ты не верь слезам, все вернется после долгих ночей…”. Ложечка звенела в чашке крепко заваренного растворимого кофе.

Когда от первого бутерброда ничего не осталось, я решила не терять времени зря и, наспех промокнув жирные от колбасы пальцы в мохнатом ворсе полотенца, нажала “Позвонить маме” на мобильном.

– С наступающим! – собрав остатки оптимизма, скандировала в трубку, когда на том конце появилось характерное шуршание микрофона о щеку. – Пусть Новый год принесет только радость и ничего кроме радости!

Мама заулыбалась, улыбка читалась в ее словах, какими она в ответ поздравила меня с началом нового витка жизни, где меня ждут, предположительно, внимательные мужчины, большие деньги и крепкое здоровье.

– Сегодня не смогу заехать, прости. Вечером звонила Мэри: нас не то что пораньше не отпустят, так еще и задержаться придется. У нас будет капустник, – квакнула я, мигом вообразив ведро кислой капусты и кастрюлю водянистых щей.

– А после работы? Приезжай ко мне Новый год встречать! – не сдавалась мама.

– Нет, мы договорились с Соней, я же говорила, – меня не проведешь.

– Ну приезжайте с Соней!

Шах и мат. Шах и мат.

– Я завтра приеду, обязательно!

– Ну, смотри… Коля-то поздравил тебя?

– Так спит ж еще Москва, мам, там восемь утра сейчас.

– Рабочий день на дворе, уж пора бы очи ясные открыть и направиться по своим срочным делам, – ехидно ответила мама и добавила: – Анечка, ты там только не раскисай, он твоих слез недостоин!

– Да я, вроде, в порядке, мам.

– Знаю я твой порядок! Ох, ладно. Давай не грусти, повеселитесь с Соней, не думайте о мужиках этих глупых, развлекайтесь от души! Очень тебя люблю, целую, обнимаю, крепко-крепко!

Так мы и расцеловались, издавая странные чмокающие звуки во все стороны.

Уже у порога, намереваясь положить телефон в сумку, я все-таки написала Коле: “Доброе утро”.

На улице, не прекращая, валил снег огромными хлопьями, похожими на бабочек-капустниц, ищущих подходящий кочан. Одна из “бабочек” – разбойница и хулиганка – юркнула в левую ноздрю, когда я пыталась насладиться морозной свежестью.

Дороги превратились в манного монстра, жующего зимнюю резину, а лица водителей за лобовыми стеклами тем сильнее напоминали вишенки, чем нежнее становились чудовищные объятья.

В центре города ситуация была еще хуже. Снегоуборочные машины наспех прошлись по главным улицам, завалив парковочные места горками черного снега. Хамоватые внедорожники громоздились где придется, в основном у пешеходных переходов и на тротуарах, седанчики же ездили туда-сюда по кругу, поджидая, что где-нибудь освободится местечко.

– О, чудо чудесное, наконец-то! – воскликнула я на четвертом круге, когда из тугой вереницы машин, мигая поворотным огнем, выскочила вишневая девятка. Уже обособившись на месте и заглушив мотор, я вспомнила, почему не парковалась здесь раньше. Прямо за перекрестком стоял на стальной ножке издевательский синий знак с накрест лежащими красными линиями – остановка запрещена. Другого места, насколько хватало глаз, в округе не было, но я все-таки решила не испытывать судьбу и снова завела мотор. В тот же момент истошно заорал телефон.

Звонила Мэри, интересовалась, как скоро я появлюсь на рабочем месте.

– Уже бегу! – бросила я в трубку и действительно побежала.

Рабочее место представляло собой небольшую комнатку, сплошь уставленную шкафами и полками. В помещении имелось небольшое окно, накрепко не закрывавшееся, отчего зимой влажное, облепленное блеклыми бусинами замерших капель. За одной из двух стареньких школьных парт восседала бухгалтер Ольга – стройная женщина за сорок, пахнущая эфирными маслами иланг-иланга и пачули, носившая красную нить и всякий день начинавшая со свежего гороскопа.

Пришедшая на замену прежнему специалисту по дебетам и кредитам, Ольга сразу подчеркнула, что устроилась сюда не по зову кошелька и желудка, а исключительно из интереса к профессии и желания помочь Мэри в сложной ситуации. Естественно, ни о каком альтруизме речи не шло – зарплата новому бухгалтеру полагалась хорошая, но по словам Ольги для нее это ничего не значило.

Высокая и узкая, будто сплюснутая по бокам, Ольга загадочно улыбалась при всяком удобном случае, но изредка, когда удавалось ее разговорить, затягивала томные беседы о чакрах, реинкарнации, натальных картах и чудодейственных БАДах. Не женщина, а кладезь бессмысленных и беспощадных знаний!

Ольга улыбнулась мне скупо и указала пальчиком на разрисованное синими чернилами меню:

– Доброе утро. Мэри попросила распечатать с изменениями.

Среди изменений числились повышенные цены на коньяк и специальная акция: “Первая стопка водки – сто рублей!”, вместо креветок в морской салат требовалось вписать крабовые палочки.

– Я не знаю, что скажет Мэри, но принтер по-прежнему полосит, и устранить это не в моей власти, – пробурчала я.

Ольга откликнулась на мое ворчание томным взглядом и мягко произнесла:

– Это действительно не в твоих силах, не расстраивайся.

Нельзя сказать, что она мне совсем не нравилась. Несмотря на все странности, напускную загадочность и такие себе представления о природе вещей, Ольга была спокойной, а это при нашем-то балагане – ценное качество.

Собрав меню в стопочку, я отправилась бить челом в кабинете Ее Величества.

Раздражающая красота Мэри сегодня казалась особенно непристойной: элегантная блуза расходилась воланами на груди, вздыбленной тугим корсетом. Цыганская черная юбка, отороченная красной лентой, рифмовалась со взбитыми и залаченными темными кудрями, лижущими ключицы. Мурлыкая что-то себе под нос, Мэри протирала тугие зеленые листики молодого фикуса.

Все это казалось тем более невыносимым, что Мэри звалась так не по собственному хотенью, а совершенно официально: черным по белому в паспорте. Одно дело, когда пред тобой богиня красоты, зовущаяся Авдотьей или Параскевой, другое – когда, она, черт подери, Мэри!

В отличие от нашей каморки, кабинет Ее Величества не стеснял движений. При желании здесь можно было танцевать фламенко в связке с горячим испанцем, ряженным во все черное.

– Что это у вас? – обеспокоенно спросила Мэри.