Чтение онлайн

угольков. И Рохом остался, хотя бы, для того чтобы не обижать Хельвин, а заодно послушать

её голос.

– Лишь десять дней... осенних дней, хранит тепло костра зола... а дальше - тьма...
– гулко

прокатилось по коридорам, после чего Хельвин замолчала, пристально вглядываясь

слезящимися от дыма глазами в угли, и тихо добавила:

– Тьма древнее света.

8.

Газель в тигровой хурке.

Дождь, зарядивший с ночи, барабанил по крытым лапником скатам шалаша.

Фархад спал, с головой укрывшись своим шерстяным плащом. Ягморт куда-то ушёл ещё на

рассвете. Рохом лежал с открытыми глазами, положив под голову кулак, и рассматривал

видневшуюся за входом в шалаш жёлтую кромку дальнего леса, по ту сторону долины.

Начинался одиннадцатый день их пути.

Долина Пяти Холмов осталась далеко позади, и ветер больше не доносил до носа Рохома

опостылевший смрад Рамира. Зато родной северный склон Ташигау был как на ладони. В

ясные дни, когда тучи не скрывали ледник, барс мог рассмотреть даже скальный уступ в

форме наковальни, прямо за которым был вход в его жилище.

Рохом вздохнул. Осень окончательно взяла своё, и уже четвёртый день горизонт был затянут

плотными как шерстяной плед облаками.

В шалаш просунулась физиономия Перка. Гризли покосился на спящего гепарда и

подмигнул Рохому.

– Мы каши напарили целый котёл и уклеек туда накидали. Будешь?

– А мясо?
– с надеждой спросил Рохом.

– Каррах пошёл ловушки проверять, может и будет чего. Есть рыба.

Отбросив плед, Рохом выбрался наружу.

Кашей медведь назвал примерно полведра бурого месива с торчащими из него рыбьими

хвостами. Горестно вздохнув, Рохом попросил у гризли его палицу.

– Зачем это?
– насторожился тот.

– В это время здесь ещё можно встретить отставшего от стада лирга.
– ответил Рохом, зорко

всматриваясь в подёрнутый золотой дымкой лесок на соседней сопке, - А копья у меня нет.

– Я с тобой, если ты не против.

Рохом вздрогнул от неожиданности. За месяц, проведённый в Рамире, он так и не свыкся с

пугающей манерой Фархада, появляться внезапно.

– Я не прочь размяться, - гепард покосился на устроенную медведем стряпню, - и стосковался

по свежему мясу, конечно.

Привыкший охотиться в одиночку Рохом в душе скорчил кислую мину, но отказывать

командиру поостерёгся.

Протоптанная лиргами тропа привела их в поросшую молодым осинником долину. В

низине Фархад вспугнул ондатру, запустил в неё камнем, но промахнулся.

Идти дальше, на восток, они не решились и направились на юг, вдоль ручья. Дождь наконец

закончился. К тому времени, как солнце взобралось на левый склон Таргау, охотники

решили сделать привал. Фархад постелил на землю хурку и с удовольствием растянулся на

ней. Рохом просто опустился на кочку. Некоторое время, они молча наблюдали, как светлый

поток, журча на перекатах, несёт мимо них жёлтую листву и упавшие в воду ветки.

– Каррах, поди, зол на меня, что я его дец разогнал?
– вдруг в полголоса спросил его Фархад,

и помолчав, сам же ответил, - Знаю, зол конечно. Но и мне Яс черепушку проел из-за вас.

– Нас?
– нахмурился Рохом.

– Хизаг и Ругард стояли у ворот центральной башни, в ту ночь когда... когда всё случилось.

Потом ты с Рашми...

Сказанное очень не понравилось Рохому.

– Думаешь...

– Что я думаю - это моё дело!
– резко оборвал Рохома гепард, - Хотя, по-правде жалею, что в

наши дни, за ротозейство одного не казнят весь дец, как во времена Ланса Пегого.

Гепард зевнул, потянулся и задрал салакаш, подставляя скупому осеннему солнцу свой

белый, в тёмных подпалинах живот, - Всё так сложно...

– Кого наказали?

Приподнявшись на локте, Фархад внимательно посмотрел на барса.

– Меня. А я - Карраха. Остальных просто раскидал по другим децам, с глаз долой. Забудь. Я

уже сказал - всё сложно. Твоя забота до пустоши добраться.

– Рашми ведь ничего не...
– осторожно начал Рохом.

– Рашми в защитниках не нуждается, в отличие от нас с тобой.
– ответил гепард, удивлённо

покосившись на барса, - Спать с победителями - её привилегия. Не ты первый, не ты

последний. Выбрось её из головы. Можно?

Внезапно Фархад протянул руку к его мечу.

Рохом расстегнул перевязь и отдал оружие гепарду. Фархад внимательно изучил клинок,

встал, приноравливаясь, повертел меч в руке, провёл атаку, в завершении которой одним

ударом срубил молодую осинку.

– Неплохая игрушка.
– похвалил он, и вернул оружие барсу, - Наследство?

– Отца.
– признался Рохом.

– Вот как? Отец вольным был или нанимался к кому?

– Я не знаю. Я и видел-то его редко.

– А звали как?

– Росс.

Если бы Рохом смотрел на гепарда, а не на гонимый течением лесной мусор, он был бы

впечатлён. Фархада будто колом пригвоздило к месту, где он стоял.

– Не знал такого...
– совладав с собой, проворчал гепард и вновь прилёг на своё место, - Ну, а

мать?
– выдержав паузу, осторожно спросил он.

– Райза. В лавину попала. Давно.

– Как же ты выжил на леднике? Совсем один?

– Привык.
– равнодушно ответил Рохом, - Я, сколько себя помню, всегда один. Ну, почти.

Барс насупился, помрачнел, и Фархад решил не мучить его расспросами. Некоторое время

гепард молча созерцал ползущие с хребта тяжёлые дождевые тучи.

– Мне с самого начала понравилось, что ты не донимаешь меня этим вечным скулежом: "Что

даст мне король за пять лет службы, во славу его?" - как остальные. Однако я всегда

надеялся услышать эти слова.

– Что даст мне король за пять лет службы, во славу его?

– Сам бы чего хотел?

– Дома очутиться.

– Дома, это где?