Чтение онлайн

детёнышей ликаонами пугаете.

– Баглахи? Не слыхал.

– Баглах, с олорского, значит "ублюдок".
– пояснил джейран, - Случается, что и волчица с

оленем живут в согласии, вот только детеныши у них не рождаются. А вот у леопардов и

львиц - рождаются, да своего потомства иметь не могут. Таких и зовут баглахами. Дорога им

одна - к Сотаргу.

– Сотарг, это кто?
– спросил барс.

– Это, к которому Сурал ушёл?
– внезапно встряла в разговор Латра.

– Он самый. Сотарг сын тарпана и зебры. До войны был последний изгой, а теперь от его

сотни баглахов даже малым усарам достаётся.

– Сурал Чёрный?
– Ритар бросил копаться в объедках и подсел ближе, - За его голову в

прошлом году награду объявили, вроде. А за что его из усары погнали?

Джейран усмехнулся.

– О, это целая история! Перед тем, как отправиться в Хорт, мой папаша, Арлан Темноокий,

решил осчастливить своих отпрысков дележом наследства. Рожу Арлана я не забуду до сих

пор. Занятно она вытянулась, когда вместо двенадцати сыновей в его шатёр набилось

тридцать шесть. А самое веселье началось, когда самого старшего, Оноя, отодвинул плечом

неизвестно откуда взявшийся Сурал Чёрный. Мои братья дернулись было надавать Суралу,

да побоялись. Тот и вправду в отца пошёл, ростом с Ягморта, плечи - во, рога в полтора

локтя. Вот только шкура...

– Что, шкура?
– полюбопытствовал подошедший к ним Короед.

– Шкура у Сурала была чёрной. Чёрной, как ворон в полночь. Арлан аж затрясся. Орёт: "Кто

такой?!" "Сурал, сын Айзуль.", спокойно ответил тот. Арлан скривился. "Айзуль родила мне

семерых воинов, но я не помню среди них баглахов. Проваливай!" Сурал усмехнулся, лишь

белые зубы во мраке шатра блеснули, пошёл прочь но, задержавшись у входа, громко сказал:

"Братья, кто в немилости, айда со мной, к Сотаргу. Сотарг не глядя на шкуру разделит и

наследство, и добычу." Что тут началось! Оной полез на брата с кулаками. Бадрах и Чадал

повалили его на землю, закатали в ковёр и вынесли из шатра. Сурал, под шумок смылся, а

когда всё немного улеглось, выяснилось, что у Арлана пропала гепардовая хурка и

старинный ратпмарский кинжал. Арлан конечно расстроился, обозвал нас скорпионами

рогатыми и сказал, что усара, после его смерти достанется победителю в состязании

лучников, а проигравшие могут катиться на все четыре стороны в степь и там дерьмо со

скарабеями собирать.

– В какую цель нужно будет стрелять?
– спросил Сухел.

– С трёхсот шагов в задницу твою!
– рявкнув вконец осерчавший Арлан обнаружив, что

вдобавок пропал его лук работы неизвестного гутлахского мастера.

– Кто победил в состязании, можешь не рассказывать.
– оборвал джейрана Каррах.

– Не было никакого состязания, - мотнул головой Аард, - и без него ясно кому усара, а кому

степь. Как добычу после Калеи делить, так все, а как Рыжий холм от подонков Резни

отбивать - так Аард. Всё честно.

– Чего же ушёл?
– поинтересовался Ритар.

Джейран сделал вид, что не расслышал каракала, и это не ускользнуло от Карраха.

– Я слышал, там не только усара в наследство досталась?
– ехидно спросил он.

– Молчи уже...
– Аард тоскливо поморщился.

– И большой у Арлана гарем?

– Заткнись, Ритар!

– Поди, старые и злые все?

– Заткнись Каррах!

– Я слыхал, что можно откупиться...

– Иди в задницу, Короед!

Росомаха вдруг коротко рыкнула и привстала. Аард заинтересованно хмыкнул. Все

обернулись.

Высокая белохвостая олениха, со свалявшимся рыжеватым мехом, в замызганной

рубахе в беличьей хурке и потёртых кожаных сакашах не показалась барсу опасной. Оружия

ни в руках ни на поясе, ни за спиной у неё не было.

– Стой!
– приказал барс, - Кто такая?

Хаар негромко рыча переместилась по правую руку барса. Только сейчас Рохом заметил, у

неё на поясе пару длинных боевых ножей.

– Руки на виду, девочка и медленно сюда!
– джейран не отвлекался от работы, однако лук

положил на колени, - Ты одна?

– Это ещё кто?
– раздался позади, голос Ритара.

– Бродяжка просто.
– предположила Уларга.

Рохом продолжал обшаривать незнакомку взглядом. Худая и очень усталая, но стройная и

сильная. Вон, какие плечи. В Рамире барс уже сталкивался с оленями и научился уважать их.

– Я Мрита.
– представилась олениха, - Иду из Ратпмы к северной границе. Ищу спутников.

– На север?
– переспросил джейран, - Куда именно?

– В Хортаг.

Раздался негромкий смешок. Рохом и не заметил как к костру подошли Ягморт и Фархад.

– В Хорта-аг?
– насмешливо протянула Латра, - Тебя там ждут?

Олениха немного смутилась.

– Нет. Но я надеюсь, конунг Хангар обрадуется лишнему топору...

– Конунг Хангар, - зловеще пророкотал за спиной Рохома Ягморт, - в настоящее время

изыскал себе более приятные радости, чем лишние топоры. Ступай мимо незнакомка, лёгких

тебе троп.

Мрите показалось, будто ей как в детстве хлестнули крапивой по глазам.

– Но...
– возразила она.

Фархад грозно прищурился а затем подтолкнул в спину стоящую рядом Уларгу.

– Гнать!

Лисица нагнулась и подняла лежавшую у костра длинную хворостину.

– Кому сказано, облезлая!
– сварливо зарычала она на остолбеневшую олениху, - Пошла!

Лисица в детстве явно не играла в "Проклятие Одноглазого Гора", иначе знала бы, отчего

имевший привычку держать меч в левой руке Гор, стал одноглазым.

Хворостина свистнула у правого плеча оленихи и с хрустом разлетелась под подошвой её

чукаша. А затем пронзительно взвизгнула Уларга. Из разбитого носа лисицы в жухлую траву