Чтение онлайн

О том, что они с мужем держат корову на пригородной даче, в нашем квартале давно знали все. Некоторые скептики даже ездили к ним туда проверять, в каких условиях содержится скотина, и как изготавливается конечный продукт. Придраться было некчему. Тамара Степановна всю свою сознательную жизнь дояркой в колхозе проработала — её ли было учить современному городскому обывателю.

Жили они с мужем и единственной дочерью сначала в нашем доме, пока их дочь ещё не вышла замуж. Зять дочке попался бесквартирный, а соседство двух семей и двух поколений в малогабаритной двушке совсем скоро стало невозможным. На семейном совете решено было передать квартиру молодым, и старики переехали на дачу. Надо отдать должное зятю, он продал свою старую «Ауди» и сделал старикам из летнего домика нормальный дом для круглогодичного проживания, чем несколько сгладил щекотливую ситуацию.

Мои размышления прервала секретарь Зиночка. Девушка вплыла в бухгалтерию и бегло оглядела всех присутствующих.

— Воробьёва!

— Что, Зиночка?

— Не что, а куда! В кадры вызывают!

— Зиночка, а зачем?

— Откуда мне знать. Это вы всё время косячите.

Остальные мои вопросы повисли в воздухе, так как Зиночка уже закрыла за собой дверь. В нашем коллективе секретаршу Пупкову Зинаиду Геннадьевну, 19-ти лет, абсолютно все звали Зиночкой, несмотря на её дутое высокомерие. И раздувалось оно самой Зиночкой, которая любила захаживать в бухгалтерию по делу и без дела, и повествовать под кулинарные вредности о своей искренней дружбе с кем-то из ближайших родственников руководства. Тут были и совместный шоппинг, и шашлыки в одной компании, и даже «случайные» встречи на курорте во время отпуска. В общем, Зиночка активно строила свою карьеру и задерживаться в секретаршах явно не планировала. Коллектив у нас понятливый, поэтому даже за глаза от греха подальше стал её именовать «нашей Зиночкой», чем она активно и пользовалась, регулярно получая комплименты и сладости по поводу и без повода.

Вспомнились слова, приписываемые Ф.Г. Раневской: «Никогда не делай человеку зла в ответ на его зло. Вот, он тебе — зло, а ты ему в ответ — конфетку. Он — зло, а ты — конфетку. И так до тех пор, пока у этой сволочи не появится сахарный диабет!»

Но никакие аутотренинги уже не помогали, настроение стремительно катилось вниз. Конечно, меня увольняют. Сколько я здесь — без году неделя. Хорошее не может длиться так долго. Наверняка нашли на моё место какую-нибудь свою знакомую, а для меня припасли один из формальных отказов.

Мне навстречу прошёл Иммануил Аристархович. Вот с кем прощаться будет действительно жаль. Он постоянно давал мне, стажёрке, множество разноплановых, и, казалось бы, не связанных друг с другом заданий, а в итоге так натаскал по специальности, что я уже сделала самостоятельно квартальный отчёт для налоговой, и без единой ошибки.

Людмилу Петровну, нашу кадровичку, по прозвищу «Тайфун», я встретила уже готовящей сумки — через полчаса начинался обед, и она собиралась в ближайшее кафе за пончиками.

— Проходи, Воробьева, я тебя вызывала ещё утром. Неужели так трудно найти время?

Людмила Петровна резко встала изо стола, свалив на пол массивный степлер. Не обращая на это досадное недоразумение внимания, она добралась до выхода и стала надевать плащ.

— Да мне только сейчас ...

— Ой, хватит ... как я устала от ваших нелепых отговорок. Вот, на столе документы для тебя, распишись там, где галочки.

Людмила Петровна резко развернулась ко мне, указывая в сторону толстой стопки бумаг на заваленном документами столе. Те, что лежали с края, сдёрнутые со своего места лёгким взмахом её плаща, медленно кружась в воздухе, в беспорядке уже оседали на пол.

Я проводила их взглядом. Боясь наступления больших разрушений в случае, если ещё ненадолго здесь задержусь, быстро подписала все документы, даже не вчитываясь в их смысл. Спустя минуту я вручала их Людмиле Петровне, нетерпеливо ожидавшей меня уже в коридоре.

— Людмила Петровна, а можно мне копии?

— В смысле?

— Я только подписала, не читала.

— Ну ты даёшь, Воробьёва, а если бы я тебе кредитный договор дала? Это документы для твоего устройства на работу на постоянной основе. Ты ещё спасибо должна мне сказать, столько времени возилась с твоим назначением, чтобы успеть по срокам.

— Спасибо.

— Всё, всё, иди к себе, не стой столбом.

И я пошла. А за моей спиной всё бурчала Людмила Петровна. Вот к ней, судя по голосу, присоединился Иммануил Аристархович.

— Драгоценная Людмила Петровна! Чем вы так недовольны?

— Ой, это вы, Иммануил Аристархович! Единственная приятная встреча за день. Да, наша молодежь меня удивляет. Документы подписывают не глядя, а потом будут ходить вокруг меня хороводами, чтобы объяснила, что к чему. А оно мне надо? Я целыми днями вся в работе. Даже в выходные прихожу. А кто это ценит? Вот, Воробьеву на постоянку взяли и премию сразу выписали, а мне? Я что, хуже неё работаю?

— Воробьеву приняли в штат? Хорошее дело, — Иммануил Аристархович в противоречие своим словам нахмурился и покачал головой, но тут же улыбнулся следящей за выражением его лица Людмиле Петровне.

— Вы наш бесценный сотрудник, Людмила Петровна. И поэтому я приглашаю вас на кофе с пончиками. Шоколадными.

— Ах, Иммануил Аристархович, вам известны все мои слабости. Вы просто читаете мысли. Мне так неудобно, но я все равно соглашусь. И как вам удаётся так вовремя появляться. Весь сегодняшний стресс, как рукой ... Это ваш дар.

— Нет, дорогая, это только мой возраст.

Голоса, удаляясь, совсем стихли. Щёлкнул ключ закрываемой двери и в коридоре вовсе установилась тишина.

Интересно, а почему Иммануил Аристархович, вроде как был недоволен моим переводом? Или мне показалось?

Тишину встревожил телефонный звонок. Я удивлённо посмотрела на дисплей. Звонил мой отец. Что за день! Неожиданности, как из рога изобилия. Но что там случилось? Год ведь не звонил, а тут — на тебе.

Я вернулась в пустую бухгалтерию и уже там ответила на звонок. Тайна открылась быстро. Отец оказался вкурсе всей моей истории с самого её начала и просто из жалости не беспокоил меня, давая возможность прийти в себя самостоятельно.

Рыжая Бестия ему внушила, что у меня запоздалый кризис переходного возраста, и мне нужно справиться с ним только самой. Как я и предполагала, она управляла моим отцом как хотела.

Ему под большим секретом всё рассказала Тамара Леонидовна. А ей напоследок, перед отъездом всё слила Эля. Все всё знали под большим секретом и обещанием никому не говорить.

Конечно, отец хотел видеть внука, знакомить его с Жабовскими племянницами, ставшими ему, уже как родными.

Я, честно скажу, была в раздрае чувств и единственное, что могла ему пообещать, так это подумать над его предложениями. Ехать в родной дом и вновь окунаться в ту действительность меня не очень-то и тянуло. Нет, я рада была восстановлению отношений с отцом. Если бы не его звонок, я бы сама позвонила, правда, не сейчас, а позже, когда встала бы на ноги.

В горле запершило, и я разревелась. Как всё изменилось! Где моя семья?! Я хочу домой! Это неправильно — папа живёт с чужой женщиной и её детьми в нашем доме, мамы нет, я сама с ребёнком на птичьих правах скитаюсь непонятно где.

— Катюша!

Ну что за день! Михаил Замятин собственной персоной. Вот нет справедливости на свете. Значит, когда я накрашенная и вся такая деловая носилась по офису, его не было месяцами. Как только у меня вся красота поплыла, и я стала выглядеть той самой голодранкой, которую он буквально приютил, он тут как тут.