Чтение онлайн

Нестерпимое ощущение жары, бессознательное неудобство от яркого света разбудили Катрин среди ночи. Она вначале думала, что ей снился дурной сон. Но быстро поняла, что случился пожар. Дверь ее комнаты пылала, а перед камином горели разбросанные на полу охапки соломы и хвороста, выбрасывая густой дым.

В панике она выскочила из кровати и устремилась к окну, отодрав створки.

Но ворвавшийся в открытое окно воздух раздул огонь, и он стал еще сильнее. Огонь гудел, лизал дерево ларцов и стульев, расставленных у камина. Загорелись обои, угрожая занавескам.

— На помощь! — крикнула Катрин в безумном страхе. — Пожар!.. Ко мне!

Слышался какой-то шум, но огонь образовал завесу, которую было нелегко погасить. Молодой женщине показалось, что к этому шуму иногда прибавлялись смешки.

— Ко мне! — крикнула она из последних сил. — На помощь!

Она судорожно обернулась к окну. Ее комната находилась высоко, под окном десять футов. Между тем… если не придут на помощь, нужно будет бросаться вниз! Огонь распространялся с большой быстротой. К удушливому дыму добавился неизвестный ей запах, едкий и непривычный. Прижавшись к окну, Катрин напрасно хватала воздух.

Густой и черный дым устремился прямо на нее, тянулся в отверстие окна. С пересохшим горлом, не в силах даже кричать, с обожженными глазами, молодая женщина чувствовала, как ее покидают силы. Ее охватило удушье. Через мгновение уже не хватит сил выскользнуть в окно, прыгнуть, да она уже и не была на это способна. Ноги ее подогнулись. Она уже падала в облаке дыма, который полз к ней как жирная змея. Она закашлялась с мучительным ощущением, что легкие тоже загорались. Теряя сознание, Катрин увидела, как перед ней стали проплывать лица: нежные глаза Сары, серый взгляд Готье, насмешливая улыбка Арно. Тогда она поняла, что умирает, и попыталась ухватиться за обрывки молитвы…

Когда Катрин пришла в сознание, у нее возникло впечатление, словно она погрузилась в реку. Она была мокрой, ее пронизывал холод, она стучала зубами. Полные слез глаза не различали ничего, только красный туман. Но она чувствовала, что чьи-то руки обтирали ее без особой осторожности. Потом ее завернули во что-то жесткое, но теплое. Та же сильная рука обтерла ей лицо, и наконец она узнала склоненное над ней лицо Жосса. На сжатых губах появилась его странная улыбка, когда он увидел, что она открыла глаза.

— Да, еле успел! — прошептал он. — Думал, никак не проскочу через эту стену огня. К счастью, кусок стены, падая, открыл проход, Я заметил вас и смог вытащить оттуда…

Приподнимаясь, Катрин увидела, что лежала на плитах галереи. Огонь гудел в одном из дальних концов: где раньше была дверь в ее комнату, но там не было ни души.

— Никого нет? — спросила она. — Как же так получилось, что огонь не встревожил никого в замке?

— Потому что горит и у архиепископа. Все слуги тушат там пожар, спасают дона Алонсо. Впрочем, двери в эту галерею были забаррикадированы снаружи.

— Как же ты очутился здесь?

— Да потому, что ночью я пришел сюда и спал на одной из каменных скамеек. После утренней тревоги с гнусным мальчишкой мне было не по себе. Никто меня здесь не видел, и я надеялся понаблюдать, таким образом, за вашей комнатой. Но, думаю, слишком крепко заснул. Здесь и зарыта собака. Когда я устаю, сплю как убитый. Поджигатель не увидел меня и так тихо все сделал, что я не услышал, когда он разложил хворост.

— Поджигатель?

— Вы же не думаете, что такой огонь зажегся сам? Да и тот, что так хорошо разгорается у архиепископа? У меня есть подозрение, впрочем, откуда ветер дует…

Словно в подтверждение его слов, низкая дверь в конце галереи, где еще не было огня, открылась и впустила длинную белую фигуру с факелом в руке. В ужасе Катрин узнала Томаса. Одетый в монашеское одеяние, с широко раскрытыми глазами, он шел в сторону пожара, не чувствуя дыма, все сгущавшегося и заволакивавшего большую галерею.

— Смотрите, — прошептал Жосе. — Он нас не видит! И действительно, молодой человек шел вперед как лунатик. С факелом в руке, похожий на падшего ангела мести и ненависти, он, казалось, был во власти транса. Его губы двигались в спазмах. Катрин ухватила на лету только слово «огонь»… Томас прошел совсем рядом и даже не увидел ее. Она кашлянула.

— Что он говорит? — прошептала молодая женщина.

— Что огонь красив и священен. Что он очищает, поднимает до Бога!.. Что этот замок, замок лукавого, должен сгореть, чтобы души его жителей обрели Бога и освободились от дьявола… Он сошел с ума, — заключил Жосс и добавил:

— Он не закрыл за собой дверь галереи. Воспользуемся этим, чтобы поднять тревогу.

Катрин пошла за Жоссом, но на пороге обернулась. Потоки дыма почти поглотили Томаса де Торквемаду.

— Но… — произнесла молодая женщина, — он же сгорит.

— Это лучшее, что может с ним случиться… и для него, и для других! — прорычал Жосс, который решительной рукой увлек Катрин наружу.

Она старалась изо всех сил не отставать от него, но ее голые ноги путались в разлетавшихся складках одеяла, которое было на ней. Жосс, нервно ухватив ее за руку, бегом потащил вперед, но Катрин натолкнулась на какую-то мебель, сильно стукнулась и вскрикнула. Жосс выругался сквозь зубы, но, увидев, что у нее выступили слезы на глазах, одной рукой поднял ее, чтобы помочь пройти последние метры, которые отделяли их от свежего воздуха. До сих пор они не встретили ни живой души, но во дворе было очень оживленно. Слуги, военные, монахи и служанки сбежались со всех сторон, издавая резкие крики, словно напуганные куры в курятнике. Между большим колодцем на дворе и входом в апартаменты епископа выстроилась цепочка рабов. Они непрерывно передавали ведра с водой, пытаясь погасить пламя, которое вырывалось из окон на втором этаже. Крики, стенания, и молитвы слышались оттуда. Люди заметили второй очаг пожара и пришли в ужас, думая, что огонь зажгли во всех четырех углах здания.

Этот двор с красными стенами, на которых отражалось, пламя, обезумевшие люди-все напоминало ад. Катрин, дрожавшая от возбуждения больше, чем от холода, ибо ночь была теплая, и пожар прибавлял еще жара, покрепче завернулась в одеяло, под которым скрывалась ее нагота. Она встала под арки, обратив взгляд на донжон, который оставался молчаливым и темным.

— Готье! — прошептала она. — Где Готье? Он же не услышит при таком шуме…

— Стены у этой башни чрезвычайно толстые, — заметил Жосс, — и потом у него, может быть, крепкий сон…

Но, словно опровергая его слова, в этот миг цепочка рабов, только что выстроившаяся, чтобы спасать крыло, в котором жила Катрин, рассыпалась, словно карточный домик. Готье выскочил на порог. С перевязанной головой и в длинном арабском халате, в который его вырядили, он был похож на тех же неверных, сокрушаемых им на своем пути. Но они рядом с гигантом казались карликами. Перед ним, спотыкаясь, шел худощавый человек в белом, которого Готье крепко держал, схватив за одежду. Готье швырнул его под ноги Катрин. Это, конечно, был Томас…