Чтение онлайн

Опять Жосс улыбнулся.

— Узнаю. Провожу вас до комнаты Готье и пойду на разведку.

Он довел ее к двери комнаты, располагавшейся в главной башне, но гораздо ниже обители мавра. Потом быстро исчез за поворотом лестницы — словно его ветром сдуло. Катрин тихо вошла.

Значительно меньшая по размерам, чем ее собственная, эта комната была обставлена скупо: кровать, которая едва выдерживала огромное тело нормандца, и два табурета. Катрин на цыпочках прошла вперед. Готье лежал на спине с большой повязкой на выбритой голове и мирно спал в мерцавшем свете свечи, поставленной на один из табуретов. Лицо его было спокойно, расслабленно, но он показался Катрин неестественно красным. Она подумала, что у него жар, и наклонилась, чтобы взять его за руку, лежавшую на простыне. Но из-за занавесок вышел Хамза, приложив палец к губам.

— Я дал ему сильное снотворное, пусть себе спит, — прошептал он. — А то боль может испортить ход выздоровления. Оставьте его, у него жар поднимается.

— Он выздоровеет?

— Надеюсь. В мозгу не было никаких повреждений, а телосложение у этого человека исключительное. Но ведь никогда не знаешь, не будет ли каких-нибудь осложнений, последствий.

Оба они вышли. Хамза посоветовал Катрин пойти отдохнуть, заверив, что дон Алонсо спит. Потом, поклонившись, он поднялся в свою лабораторию, оставив молодую женщину одну. Спустившись, она медленно прошла двор внутри второй обводной стены, вдыхая ароматы спящей сельской природы. Растения, которые солнце нагрело за день, испускали пьянящие запахи. Воздух благоухал от тмина и майорана. Глубокие и сильные-переживания, которые Катрин пришлось испытать, измучили ее. Хотелось мира и покоя, тишины. Красная масса замка растаяла в темноте, окружавшей ее. Не слышалось никакого шума, кроме медленных шагов часового или крика ночной птицы. Катрин на какой-то миг задержалась под арками, где в свете луны сияли, словно атлас, изразцы. Она попыталась прислушаться к беспорядочным ударам сердца. Потом, думая, что, может быть, Жосс уже ждет ее в комнате, она направилась к лестнице, собираясь подняться к себе, но в этот момент из-за столба внезапно появился паж Томас де Торквемада. Молодая женщина вздрогнула от неприятного ощущения. Ее раздражала его привычка неожиданно появляться и бесшумно подходить, словно он был злым духом этого замка. Но на сей раз удивление было взаимным. Беспокойный мальчик съежился и оцепенел, увидев молодую женщину в сверкающем платье и в ореоле золотых волос на голове, поднятых на лбу и откинутых за спину.

Какое-то время они стояли лицом к лицу. Катрин заметила, как в его бледном, неподвижном ледяном взгляде мелькнуло изумление. Потом в глазах появился суеверный страх. Сжатые губы приоткрылись, но слов не последовало. Томас только провел по губам кончиком языка, а его взгляд, вдруг загоревшись, стал ощупывать шею молодой женщины, проследовал за рисунком глубокого выреза и задержался в нежной ложбинке груди, совершенную форму которой под мягким шелком платья подчеркивал продернутый под нею золотой шнурок. Очевидно, этому мальчику никогда не приходилось любоваться подобной картиной. Он стоял перед Катрин как вкопанный и, казалось, не собирался уступать дорогу. Молодая женщина холодно посмотрела на него, инстинктивно прикрыв рукой грудь.

— Не будете ли так любезны пропустить меня? — спросила она.

При звуке ее голоса Томас вздрогнул, словно внезапно очнулся от сна. На его лице было заметно смятение. Он много раз поспешно перекрестился, вытянул вперед руки, будто отталкивая от себя слишком соблазнительное видение, потом, крикнув хриплым голосом: «Сатана, изыди!», повернулся в противоположную сторону и со всех ног убежал. Черные тени во дворе быстро поглотили его. Пожав плечами, продолжила путь.

Поднявшись на галерею, она нашла там Жосса, который поджидал у двери ее комнаты, приснившись спиной к наличнику и скрестив руки на груди.

— Ну так как, — жадно спросила она, — вы узнали, что это за монах?

— Его зовут Фра Иньясио, но не так-то легко заставить людей архиепископа говорить о нем. Все они вроде бы его жутко боятся. Думаю, что они его боятся еще больше, чем мавра или пажа с лицом злого ангела.

— Но откуда он? Что делает? С какого времени живет в замке?

— Мадам Катрин, — заметил Жосс спокойно. — Я думаю, что дон Алонсо, который, как кажется, очень даже ценит ваше общество, сообщит больше моего об этом странном человеке, ибо только он и общается с этим Фра Иньясио. Этот монах занимается алхимией, превращением металлов. Он ищет — как и многие другие! — пресловутый философский камень. Но, самое главное, на него возложено хранение сокровищ архиепископа, его невероятной коллекции драгоценных камней. Один близкий дону Алонсо человек сказал, что Фра Иньясио-эксперт в этом деле и что… но, мадам Катрин, вам плохо?

На самом деле, молодая женщина, очень побледнев, вынуждена была опереться о стену. Кровь отхлынула от ее лица, и почва стала уходить из-под ног. Жосс не мог понять, до какой степени ее поразил рассказ именно об этом великом знании драгоценных камней, которым обладал таинственный монах. Гарэн когда-то со страстным увлечением собирал драгоценные камни.

— Нет, — сказала она потухшим голосом. — Я просто очень устала. Я… я просто больше не держусь на ногах!

— Ну так, быстро, быстро идите спать! — сказал Жосс с доброй улыбкой. — Впрочем, я больше ничего не знаю. Я только могу добавить, что редко когда можно встретить Фра Иньясио. Он вовсе не покидает личных комнат дона Алонсо. Там кабинет алхимика и комната с сокровищами.

Продолжая говорить, он толкнул перед Катрин раскрашенную дверь, открывая освещенную длинными красными свечами комнату. Она вошла, согнув плечи, сгорбив спину. Не говоря ни слова, Жосс смотрел, как она прошла по комнате. Он не понимал, почему это Фра Иньясио так смущал молодую женщину, но жалость переполнила его. Жизнь этой прекрасной женщины, вместо того чтобы состоять из неги и изящества, была лишь беспрерывной вереницей безотрадной борьбы и трудностей, которые были по плечу только крепкому здоровому мужчине. Он смутно ощущал, что, войдя в ее жизнь, совершал, конечно, наилучшее, что ему удавалось сделать. Не очень-то зная почему, толкаемый какой-то неведомой силой, бывший бродяга прошептал, устремив глаза на ее удрученную фигуру, стоявшую посреди комнаты:

— Смелее, мадам Катрин! В один прекрасный день, я знаю, вы будете счастливой… достаточно счастливой, чтобы забыть все дурные дни вашей жизни!..

Катрин медленно повернулась к Жоссу. Он только что произнес слова, в которых она нуждалась, и эти слова соответствовали ее желанию быть прощенной. Она их выслушала с удивлением. Их взгляды встретились. И она прочла в его взгляде настоящую дружбу, искреннюю, свободную от плотских страстей. Судьба сделала их единомышленниками. И в этом была добрая и надежная гарантия, так укрепляющая силы. Катрин удалось улыбнуться.

— Спасибо, Жосс, — просто сказала она.

В тонких и изящных пальцах дона Алонсо изумруд в свете факела излучал сияние. Архиепископ любовался им с истинным опьянением. Он не уставал играть камнем, и голубовато — зеленые искры, которые отбрасывал камень, вызывали в доне Алонсо восторженные возгласы. Он разговаривал с этим камнем, словно с женщиной. Он говорил ему слова любви, которые Катрин слушала с удивлением.

— Величие морских глубин, чудо дальних земель, там в глазах божества сияет твой чудесный блеск. Какой камень краше тебя, привлекательнее, таинственнее и опаснее, несравненный изумруд? Ибо про тебя говорят, что ты прочен и пагубен…

Вдруг архиепископ остановил свою любовную молитву и, обернувшись к Катрин, с силой вложил ей в руку кольцо.

— Возьмите его и спрячьте. Не искушайте меня камнем такой красоты, ибо это расслабляет меня.

— Надеюсь, — прошептала молодая женщина, — что Ваше Преосвященство примет его в. знак благодарности за лечение и уход за моим слугой и за щедрое гостеприимство, оказанное мне самой.

Я был бы низок и не достоин носить свое имя, дорогая моя, если бы не оказал всего этого женщине такого же ранга, как я сам. И я не хочу, чтобы мне платили, ибо честь моя от этого пострадает. И, кроме всего прочего, подобная плата была бы королевской, — такой камень, да еще с изображением герба королевы…

Катрин медленно надела кольцо себе на палец, а за нею страстно следили глаза дона Алонсо. Она решила подарить свое драгоценное кольцо хозяину дома в надежде, что тот пригласит ее наконец осмотреть коллекцию, хранителем которой был Фра Иньясио. Действительно, вот уже целых десять дней она жила в Кока, а ей ни разу не довелось вновь увидеть человека, которого она, однако, и хотела, и боялась как следует, рассмотреть. Фра Иньясио исчез, словно стены красного замка поглотили его. И Катрин чувствовала, как в ней все настойчивее растет любопытство. Ей нужно было знать! И любой ценой! Но как заговорить с доном Алонсо, не придумав удачного предлога?