Чтение онлайн

Доктор неопределенно пожал плечами, но промолчал.

— Понимаю, о чем вы думаете. Мол, она настолько дурна собой, что оттолкнет от себя любого, да? — Не дожидаясь ответа, Джина быстро продолжила: — Хотите, заключим пари? Если она влюбится и чувство будет ответным, ее жир растает, как снег весной.

— Какое уж тут пари, миссис Гибсон. Я полностью с вами согласен. У Скарлетт склонность к сладкому, но шоколад — это все-таки не героин.

— Великолепно, доктор, — Джина поднялась. — Очень рада, что мы с вами потолковали.

Припомнив теперь этот разговор, Джина удовлетворенно улыбнулась, вылезла из ванны и втерла в кожу лосьон из лечебных трав.

Мозг работал безостановочно. Она вообще привыкла быстро соображать и столь же быстро действовать. Как для профессионального гонщика, снижение скорости было для нее невозможно.

Итак, надо переговорить с Уорреном Мастерсом, тем самым, что позировал в роли отца для рекламного постера. Для Скарлетт он, конечно, староват, к тому же любит приволокнуться за женщинами гораздо старше себя, но Мастерс может подобрать подходящую кандидатуру…

Весна 1983 года выдалась яркая, солнечная, радостная. В «Элис-Талли-холле» Лора Шиффли исполняла Второй концерт для фортепиано Рахманинова, и Скарлетт наслаждалась дивной, чарующей музыкой, льющейся из-под пальцев пианистки.

На коленях у девушки лежали несколько плиток шоколада, которые она заблаговременно развернула, чтобы не шуршать обертками. В конце первого отделения молодой человек, сидящий рядом с ней, громко сказал:

— Черт возьми, как же я проголодался! Не будешь возражать, если я съем шоколадку?

— Угощайся, пожалуйста, — ответила Скарлетт и протянула ему плитку.

— Вот спасибо! После концерта угощу тебя колой или чашечкой кофе, идет?

С этими словами он откинулся на спинку стула и, жуя шоколадку, углубился в изучение программки.

В ожидании второго отделения Скарлетт съела еще несколько плиток. Сейчас Шиффли будет играть Четвертую симфонию Сибелиуса, чья мрачноватая, грубая музыка не очень нравилась Скарлетт. К немалому изумлению девушки, парень рядом протянул руку и — уже без спроса, — взяв еще одну шоколадку, отправил ее в рот. На мгновение Скарлетт даже почудилось, что он ей подмигнул.

После концерта, когда Скарлетт поднялась и направилась к выходу, ее нагнал сосед, и уже вместе они вышли на улицу.

— Не люблю я этого Сибелиуса, — заявил он. — Сегодня была последняя попытка смириться с его музыкой. Но, к сожалению, она не удалась.

— Моей бабушке Сибелиус тоже не по душе. Мы должны были на этот концерт пойти вдвоем, но мама попросила ее помочь с какими-то делами, и бабушка с великой радостью согласилась, лишь бы не слушать Сибелиуса.

— Вот мне повезло-то!

— То есть… в каком смысле?

— В том, что твоя бабушка нашла повод увильнуть. — Его рука скользнула под локоть Скарлетт. — Я же сидел на ее месте. Ты ведь ее билет сдала в кассу, да?

— Конечно.

— Этот билет я и купил. Ну ладно, пошли. — Он усмехнулся. — Хочу отвести тебя в русскую чайную, это компенсация за твои шоколадки «Херши».

— Спасибо, — тихо проговорила Скарлетт, — но я не могу.

— Это еще почему?

— Мы с тобой совсем незнакомы.

— Позволь представиться: Карл Дэйли.

Скарлетт окинула юношу быстрым взглядом. Все — и коричневый твидовый пиджак, и красный в черную крапинку галстук, и голубая рубашка — выглядело безукоризненно и нареканий не вызывало. Да и добрые, веселые глаза Карла понравились Скарлетт.

— Меня зовут Скарлетт.

— Знаю, — кивнул Карл. — Ты Скарлетт Гибсон. — Заметив удивление на лице девушки, он добавил: — Я был на репетиции.

— На репетиции?

— В «Вейл-Ресайтал-холле». Ты играла Шопена.

— Верно.

— Представь, мне очень понравилось.

Они уже приближались к русской чайной.

— Ты занимаешься музыкой? — спросила Скарлетт.

— Скорее меня можно назвать меломаном-любителем, — смутился Карл. — Посещаю концерты, слушаю пластинки. У меня есть стереосистема новейшей марки. — На мгновение он нахмурился. — Наверное, я похож на болельщика бокса, который не может сам нанести ни одного грамотного удара, а рассуждает так, будто знает о боксе все, даже больше самих боксеров.

Скарлетт рассмеялась.

— Знаешь, — сказал вдруг Карл, — тебе следует почаще смеяться: ты становишься очень хорошенькой. — И, словно он только что произнес самые обыденные слова, добавил: — Заказать кофе или что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, только кофе, — улыбнулась Скарлетт.

В русской чайной он заказал кофе для Скарлетт и колу с сырным пирогом для себя. Когда официант принес заказ, Карл спросил:

— Уверена, что не хочешь кусочек пирога?

— Абсолютно, — подтвердила девушка.

Поразительно: чтобы она — да отказалась от выпечки! На самом деле удивляться не приходилось: именно с этого дня и началась настоящая — и абсолютно добровольная — диета Скарлетт.

Карл рассказал, что занимается исследованием современной американской музыки, сейчас работает на профессора-музыковеда, живущего в Германии, и собирает материалы для одного дирижера из Гарлема.

Молодые люди стали встречаться. Несколько раз Карл водил Скарлетт на концерты в известный джаз-клуб на Пятьдесят третьей улице.

— Вся современная американская композиция строится на джазе, — объяснял Карл.

Скарлетт нравились четкие джазовые ритмы, а Карл, понимая, что она с головой ушла в свою классическую музыку, с удовольствием давал пояснения.

Больше всего Скарлетт интриговала некая таинственность их взаимоотношений. Даже бабушке она сказала лишь то, что ее новый знакомый занимается исследованиями.

— Как чудесно, девочка, — тепло отозвалась Сесилия. — А в какой области?