Чтение онлайн

— Оно и к лучшему, — заявила Сесилии Мириам. — Не хотела тебе говорить, но у меня складывается впечатление, что в присутствии Джины девочка становится нервозной.

Сесилия вздрогнула, она уже давно ощущала это. Вскинув глаза на подругу, Сесилия осторожно спросила:

— Почему ты так думаешь?

— Честно?

— Что за вопрос?

— Честно-честно?

— Как на духу.

— Джина постоянно раздражена, когда находится рядом со Скарлетт. Говорит отрывисто, двигается нервно, словно хочет немедленно уйти. Будто у нее на Скарлетт аллергия.

— Да, ты права, — с болью в голосе отозвалась Сесилия. — Но почему? Почему? — С ее губ сорвался мучительный стон. — Девочка ее обожает!..

— Скарлетт удивительно похожа на Моргана. Такие же зеленые глаза, тот же нос с маленькой горбинкой, те же полные, красиво очерченные губы. Поразительно, но она унаследовала даже отцовскую застенчивую улыбку!

— Ну так что?

— Как это что? Скарлетт — его копия, а Джина упорно стремится избавиться от Моргана.

— Морган и так мертв, — ровным голосом проговорила Сесилия. — Не болтай глупости.

— Я не так выразилась. Джина стремится избавиться от любого напоминания о Моргане. Именно по этой причине она переехала в другую квартиру, а всю мебель, все вещи — включая чайные ложки — продала. Это не мои досужие вымыслы, Джина сама мне рассказала. И еще сказала, что отдала тебе все фотографии и кинопленки.

— Правильно. Но фотографии причиняют ей боль!

— Вот в этом-то все и дело. Подумай сама, детка: раз ей невыносимы его фотографии, то каково видеть перед собой живое воплощение Моргана?

Сесилия смешалась. Снова ее мысли совпали с тем, что говорила подруга, но она старалась гнать их прочь. А сейчас почему-то припомнилось, что Джина отказалась кормить новорожденную дочь…

— Как это ни неприятно, Мириам, но я вынуждена согласиться с тобой: без Джины Скарлетт будет чувствовать себя увереннее.

За долгие годы немало юных дарований видел господин Марсо в своем доме в Гринвич-Виллидже, и всегда в сопровождении гордых за талантливых чад родителей. Сегодня же он с нескрываемым удивлением признался Сесилии:

— Впервые будущая пианистка приходит на прослушивание в обществе бабушки и ее подруги!

Трепещущая от нервного возбуждения Сесилия вытолкнула Скарлетт вперед. Мэтр пожал девочке руку.

— О, широкая, сильная, как раз такая, какая требуется для долгих серьезных упражнений. Ну, что будете играть, юная леди?

— «Гран-Полонез» Шопена, — ответила Скарлетт.

— Ах вот как, это пиршество грусти! — провозгласил господин Марсо. — Слушаю вас.

Скарлетт уселась за рояль. Полились первые звуки. Подавшись вперед, маэстро весь обратился в слух.

Только тот, кто хоть раз испытал счастье и муки любви, может так же проникновенно и светло исполнять музыку великого Шопена, как эта маленькая девочка, думал он. Странно, очень странно. Хотя… эти грустные глаза, это появление с бабушкой и ее подругой… Может, бедное дитя — сирота?

Ребенок, совсем еще ребенок. А как играет! Сколько чувства вкладывает в каждый звук! Заниматься с этой девочкой будет занятно… и чрезвычайно трудно.

И Серж Марсо согласился. Таким образом, за несколько месяцев до того, как ей исполнилось десять лет, Скарлетт стала ученицей великого пианиста. А тот, заметив, что она слишком низко ставит кисть, решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу же начать первый урок.

Вечером Скарлетт, Сесилия и Мириам с нетерпением поджидали Джину.

— Так все и скажем, когда она появится на пороге! — в который раз повторяла Сесилия.

Наконец Джина открыла дверь, и Сесилия привычно залюбовалась элегантной стройной красавицей, сумевшей к тому же добиться грандиозного успеха в жизни. В ее сердце вспыхнула гордость, на какое-то время затмившая даже те чувства, которые она испытала, когда дочь холодно и отчужденно произнесла:

— Я была абсолютно уверена, что маэстро Марсо согласится заниматься со Скарлетт. Сколько он хочет за урок?

Мириам передернуло.

— Мы не поинтересовались.

— Ничего, успеем спросить, — примирительно сказала Джина. — Интересно, он женат?

— С мадам Марсо мы виделись мимолетно, — довольно резко ответила Мириам, а про себя подумала, что Джина окончательно превратилась в бессердечную расчетливую дрянь. — Почему тебя это интересует?

— Скарлетт могла бы подарить его супруге полный набор моей косметики «Воля к жизни», — саркастически ухмыльнулась Джина. — Такой ответ тебя устраивает, Мириам?

«Спокойно, — приказала себе Мириам, — только спокойно. Держи себя в руках. Сегодня у Скарлетт великий день, нельзя портить девочке праздник».

— Великолепная идея, Джина. Мадам Марсо будет в полном восторге.

Джина улыбнулась.

— Между прочим, дорогие мои, у меня для вас тоже хорошие новости. Я купила для своей любимой мамочки квартиру мистера Кайзера. — Повернувшись к Мириам, она пояснила: — Бедняга Кайзер жил прямо над нами, на двадцатом этаже.

С присущей ей прямотой Мириам спросила:

— А почему мистер Кайзер «бедняга»?

— Его закладная на квартиру оказалась просроченной. А для тебя, Скарлетт, я решила купить «Стейнвей». Как видишь, я нисколько не сомневалась, что ты с блеском пройдешь сегодняшнее прослушивание.

— «Стейнвей»! — радостно воскликнула девочка.

— Да. Я вспомнила, что как-то видела этот чудесный инструмент у Констанс Кортни, и утром созвонилась с ней.

— Ты позвонила Констанс?! — От неожиданности Сесилия всплеснула руками. — Как она поживает? Я пыталась с ней связаться, но мне сказали, что она уехала в Лондон.

— Правильно, туда я и позвонила, — терпеливо вздохнув, произнесла Джина. — Она согласилась продать мне «Стейнвей». Что до твоего вопроса, мама, то дела у Кортни идут не очень хорошо. До меня дошли слухи, что они были вынуждены буквально за гроши продать свой дом колледжу.

— Боже мой! — горестно воскликнула Сесилия. — Как это ужасно! Миссис Кортни всегда была так добра ко мне. И к тебе, Джина.

— Я не забыла — и никогда не забуду, — что она оплатила мое обучение в Тэлботе, — ровным тоном сказала Джина.