Время любви
Шрифт:
И она не кривила душой. Теперь, когда Морган покинул ее навеки, Кейт только и делала, что предавалась мыслям о любимом.
В который раз она взяла с прикроватного столика вентолин и погладила гладкий прохладный флакончик. При вскрытии врачи констатировали смерть от чрезмерного расширения бронхов. Морган же прекрасно знал, что передозировка неминуемо чревата летальным исходом — ведь он болел астмой очень давно. Так почему вдруг потерял осторожность и начал неумеренно впрыскивать в рот аэрозоль?
Этот вопрос не в первый раз приходил ей в голову, и ответ напрашивался сам собой: значит, ингалятора не оказалось под рукой, когда начался приступ, и Морган, добравшись наконец до спасительного вентолина, уже настолько не владел собой, что допустил передозировку. А где в таком случае находилось лекарство? Кто убрал его с привычного места возле кровати? И из ванной?
Морган часто рассказывал Кейт и о лечении астмы, и о вентолине. В частности, он как-то упомянул, что временами может показаться, будто флакон опустел, а на самом деле его достаточно просто встряхнуть. И если бы она не поторопилась вытащить запасной флакон из сумочки в тот вечер, когда они вернулись из театра, Морган с легкостью привел бы в действие свой.
Как же он мучился, бедный!
Как всегда, мрачные размышления приводили к ужасному выводу. Если Джина узнала об их отношениях, то непременно вызвала Моргана на прямой разговор, спровоцировав тем самым приступ, ибо стресс и астма неразлучны. А перед тем, решив наказать изменника, убрала вентолин…
Действительно ли Джина ее ненавидит? Или такими страшными мыслями управляет тяжкое бремя собственной вины? Кейт совершила непоправимый поступок — предала лучшую подругу. Правда, было в их отношениях что-то неправильное, что давно уже угнетало Кейт. Она могла положиться в этой жизни исключительно на Джину, тогда как у той были мать и Мириам…
Поднявшись с кровати, Кейт включила их любимую пленку с записью концерта ми-бемоль Моцарта, который также называют «маленьким».
Еще до смерти Моргана Кейт собрала в альбом тайные фотографии, которые они делали в своей мансарде, слегка разбавив их семейными снимками. Больше всего ей нравился тот, что запечатлел совместный поход в зоопарк. Джины, как всегда заваленной работой, с ними не было.
Кейт жадно вглядывалась в фотографию, вернее, в радостное, светящееся любовью лицо Моргана, держащего на плечах хохочущую Скарлетт… Господи, какой же тусклой, бесцветной, бессмысленной стала без него жизнь!
Концерт Моцарта закончился. Кейт перемотала пленку назад, чтобы послушать снова. Вспомнилось, как Морган объяснял, какая огромная разница — слушать музыку в записи и «живьем». «В студии трудно судить о настоящем мастерстве: любое неудавшееся место можно переписывать по нескольку раз. Это то же самое, что любоваться полотном гениального живописца или рассматривать его репродукцию».
Кейт обожала мужественное лицо Моргана и во время этого разговора, как обычно, не могла оторвать глаз от его твердых губ.
— Если уж слушать пленку, так только запись прямой трансляции. Это настоящее чудо!
— Ты сам у меня настоящее чудо…
Не успела она договорить, как Морган страстно обнял ее и увлек на кровать.
Сейчас Кейт лежала на любовном ложе, и слезы заливали ее лицо. Только здесь, в их любовном убежище, она могла позволить себе поплакать всласть.
Накануне вечером Жан-Пьер вдруг сказал, что Морган, оказывается, был застрахован на очень крупную сумму.
«Надо признать, что смерть мужа на руку Джине, без средств она не осталась», — всплыли в памяти его слова.
Кейт тогда вспыхнула от негодования.
— Что ты такое говоришь?! — возмутилась она.
— Я знал, что ты так это воспримешь. — Жан-Пьер сделал нетерпеливый жест рукой. — Ты всегда ее защищаешь, потому что не способна объективно взглянуть на свою подругу.
— Какие глупости! Ты несправедлив.
— Ничего подобного, Кейт. Если бы ты хоть на минуту взглянула на нее глазами беспристрастного наблюдателя, то сразу бы поняла, какая она холодная, расчетливая дрянь. В ее жилах — ледяная кровь!
Чтобы закончить неприятный разговор, Кейт сказала:
— Мне сейчас некогда. Нужно пойти…
— Она перекрасилась в блондинку, — прервал ее муж. — Прическу поменяла — подстриглась под молоденькую девочку.
— Перекрасилась? Джина? Стала блондинкой? Ты в своем уме?
— Видел собственными глазами. Она объясняет это тем, что ей нужно поменять стиль. — Жан-Пьер коротко хохотнул, презрительно скривив губы. — Позвала меня к себе и предложила продавать теннисные туфли в комплекте с ее новым кремом для ног.
— И ты согласился? — машинально спросила Кейт.
— Естественно! Из этого может выйти толк. — Он передернул плечами. — Знаешь, самое удивительное, что она действительно изменилась. Она всегда была красавицей — в классическом стиле, — сама элегантность и очарование. А теперь…
— Теперь? — подстегнула его Кейт.
— Теперь вокруг нее витает какой-то магический ореол кинозвезды первой величины. По-моему, она совершенно равнодушна к сексу. Какой-нибудь кретин может решить, что, если будет действовать настойчиво, то приучит ее к страстной любви. Ерунда! Она, конечно, может время от времени предаваться любовным утехам, но и тогда останется неуловимой, словно тонкая паутинка. И никогда не будет принадлежать какому-то конкретному мужчине.
Вернувшись к реальности, Кейт поднялась с кровати и развернула приготовленный сверток размером с добрый плакат. Такой подарок она выбрала не случайно. Это был постер, сильно увеличенная фотография Моргана и Скарлетт, до того красивая, хоть помещай ее на обложку семейного журнала.
Интересно, как Джина отреагирует на подобный подарок?
Недавно она купила фешенебельную квартиру на верхнем этаже небоскреба, но вечеринки по этому поводу еще не устраивала. «Ничего, — решила Кейт, — подождем удобного случая».
У мадам Розенштайн, преподававшей Скарлетт музыку, случился удар. Начались активные поиски нового учителя, и наконец Джина, Сесилия и Мириам решили обратиться к самому господину Марсо. Для Скарлетт — все самое лучшее!
Сержа Марсо сравнивали с такими гениями, как Владимир Горовиц, Артур Рубинштейн и Вильгельм Кемпф. Сейчас у великого пианиста брал уроки всего один ученик, двенадцатилетний Джереми Гудмен, недавно отметивший свои успехи концертом в «Карнеги-холл».
Организацией прослушивания занялась Мириам. На Джину, естественно, снова свалились какие-то совершенно неотложные дела, поэтому сопровождать дочь она не смогла.