Чтение онлайн

– Не начинай снова, Галенька. Не отнекивайся, солнце мое, ты сделаешь, как мы договаривались. Нужно платить добром за добро. Ведь тебе, насколько я понимаю, все еще нужно жилье в Москве, не так ли?..

– Нужно, – я согласилась, но что-то дернуло меня задиристо ляпнуть: – Но вы не похожи на человека, сеящего вокруг себя добро.

Начальник не обиделся. Он поднялся, заложив руки за спину, прошелся по кабинету, посмотрел в окно. Небо за стеклом быстро темнело. Голос его стал тихим, но пронизывающим.

– Я похож на человека, который заботится о своей родине. Такой юной, хрупкой, едва вставшей на ноги. И да, меня интересуют антиреволюционные и антинародные элемены среди крикунов-поэтов. Твой любимчик Есенин нас крайне интересует.

Я хохотнула:

– Скажете тоже: Есенин – антинародный элемент! Кто ж еще ближе к народу?

– Вот ты это, душа моя Галина, и выяснишь.

Гале Бениславской помогли с жильем в ЧК. Конечно, ей нужны были ее две комнаты в коммунальной квартире, там непременно должен будет останавливаться Есенин. Так вышло, что на работе ее принуждали следить за поэтом, чего она делать не хотела, но была вынуждена… Иначе выселят из коммуналки.

Что ж, чистая классика получается – борьба за московскую прописку, еще Булгаков и Зощенко об этом писали. Или… еще будут писать?

– Галина, ты снова витаешь в облаках? Поспеши, иначе в «Стойле» не останется мест.

Начальник галантно накинул мне на плечи пальто, подал шаль и, чуть приобняв, уверенно выпроводил за дверь. Стало ясно, что Бениславская находится у него на особом положении, ведь ее верхняя одежда оказалась в его кабинете, а его обращение ко мне показалось… немного странным.

Кстати, он сказал «Стойло»? А не то ли это «Стойло Пегаса», в которое меня послал другой, не менее скользкий начальник? Странно. Я зашуршала газетами в папке. Так, «Последние новости», «День» и еще какой-то «Руль»… Выделенные карандашом статьи были все об одном и том же скандальном поэте. В «Руле» даже его фотографию разместили (довольно дурного качества фотка) – товарищ Есенин читает стихи на «суде имажинистов»: во взгляде огонь, подбородок закинут кверху, галстук-бабочка съехал на бок.

Получается, мой местный безымянный начальник, как и Гронский, настаивает на том, чтобы я шпионила за Есениным. Галя, похоже, этого не желает, хотя, конечно, она хотела бы принять участие в жизни великого поэта. Но выслеживать по поручению ЧК – это совсем не то, чем обычно занимаются влюбленные фанатки.

У меня не оставалось выбора: коли в «Стойло» отправляют сразу два босса, ехать придется. Вероятно, правила игры такими вышли, чтобы я не отнекивалась и не рванула сейчас же до Сибири или еще дальше от задания Лубянки. Я решила не вредничать и подчиниться. К тому же, мне и самой было любопытно, что за «Стойло Пегаса» и что за имажинисты такие…

Из Лубянки я вышла быстро. Не знаю, зачем Галя искала здесь работу – это было угрюмое пристанище неискренних и замороженных душ, нашедших отличное оправдание для своей подлости. А что – борьба с врагами отечества всегда актуальна. Вот только кто они, эти «враги», и чем они оличаются от «друзей»… Бррр (меня передернуло), сюда еще завтра придется возвращаться к порталу.

Я выскочила на бодрый морозец, запахнула поплотнее пальто, огляделась… и сразу же оторопела: напротив стояла запряженная в сани лошадь. Стояла и глядела прямо на меня. Настоящая, живая лошадь! Коричневая со светлым пятнышком на лбу. Вся такая пушистая, припорошенная инеем. Ой, какая милая лошадка… Я пригляделась, хохотнула – то есть, какой милый коник! Такое большое животное в нашем времени можно увидеть лишь на экране.

Длинная челка лезла в глаза прекрасного создания и, похоже, мешала смотреть. Я попыталась убрать ее, конь недоверчиво фыркнул, повел ушами и переступил ногами. Взгляд у него был странный, запах, кстати, тоже.

– От убогая барышня! Чаго под копыта-то лезть? Ох ты ж господи, она ишшо и пишшит, как кошка в марте… Болезная, али как? Коли лягнет, по-другому запишшишь.

От лошади меня оттащил бородатый детина в огромной дубленке, перевязанной крест-накрест шалью. Я с уважением оглядела туземца – это был таксист извозчик, по виду человек суровый и обстоятельный. Забыв обо всем на свете, я по-детски вцепилась в его рукав и затараторила:

– Как его зовут? Бублик?! Милый Бублик! Покатай, покатай меня на коняшке! Я никогда не ездила в санях, представляешь?! Меня научили запрягать лошадь, но я даже не знаю, как ее погладить, представь? А лошади морковку любят? Или яблоки? Наверное, бананы, точно! Можно, я ее с руки покормлю? А можно, я за уздечку ее поведу?..

Извозчик со смехом усадил меня рядом с собой на высокую скамейку, позволяющую видеть далеко вперед. Сзади, в санях, было более комфортное место для пассажира, но здесь мне понравилось больше. К тому же, на какое-то время мне было разрешено подержаться за вожжи – длинные ремни, позволяющие управлять этим очаровательным транспортным средством. Извозчик лихо щелкнул кнутом, но до лошади даже не дотронулся – умное создание легко побежало, лишь услышав звонкий звук. От восторга я запищала, но таксист сурово сдвинул брови. Пришлось внять голосу разума и примолкнуть – трепетное животное может испугаться громких взрывов моих эмоций.

Сверху глядеть на Бублика было не так интересно: внушительный зад с черным хвостом, спина и полускрытая гривой длинная шея. Глаз прекрасного коня отсюда не было видно.

– Куды едем-то, барышня?

– Вперед! Вперед! Просто покатай меня!

Сани скользили гладко, чуть покачиваясь, на поворотах немного накренивались, но так было даже веселее. И никаких ремней безопасности! Да уж, так я еще не передвигалась по Москве… Кстати, о столице. Только сейчас я заметила, что на город опустился вечер. Небо стало совсем черным, но чистый снег матово и тускло подсвечивал улицы. На низких столбах настоящим, не электрическим светом горели фонари, окна домов сияли, лавки были еще открыты… и повсюду сновали люди. Много людей. Сотни, тысячи людей, целый поток. Наверное, в доковидные времена в метро именно такие толпы и ездили.

Я вдруг задумалась – нельзя забывать, что я нахожусь в игре. Скажите пожалуйста, как вообще возможно продумать и прорисовать такое количество деталей? Ведь каждый человек, мимо которого я проезжала, был уникален. Это не был какой-то общий шаблон, как обычно бывает в играх, здесь все было слишком реалистично, просто до жути. Таких жизненных игр не бывает. Невозможно придумать, чтобы вон та толстая баба в телогрейке и платке озирала витрину модных платьев взглядом людоеда. Она должна быть презрительной к роскоши, ведь она – модный нынче рабочий класс. Или те два оборванца-беспризорника под фонарем – они не считали мелочь, что было бы нормально в подобной игре, они с любопытством листали книгу. Или вполне миловидная барышня, одетая по моде. Девушка безобразно ковыряла в носу, такое вряд ли пропустил бы этический контроль. Или тот, приличного вида господин, взял да оперся на изгородь и старательно и неторопливо принялся соскребать палкой навоз с калоши…

Людей было очень много, и каждый из них был уникален. Даже солдаты, шагающие строем по проезжей части, были разными. Один, чернявенький, лихо подмигнул мне, другой тайком от всех откусил булку. Колонна нестройно пела:

– …Всякий французский, английский солдат

Нашим солдатам и друг и брат.

Ведь от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней!..

Услышав что-то знакомое, я с хохотом начала подпевать. Толкнула таксиста под бок: