Чтение онлайн

Все кончилось быстро. На перемешанном с землей, словно вспаханном, снегу лежали убитые. Бойцы торопливо заряжали магазины винтовок.

– Ну, робята, и взмок я... Особливо когда через мины топали. Хоть раздевайся да исподнее отжимай.

– А как из танков лупили... Снаряды фырь, фырь.

Думаю, отобьют башку.

– Степанов не добег. Там на минах и лежит.

Раненый толстый немец-ефрейтор с выпиравшим под шинелью животом, сидел привалившись к дереву.

Он то ли молился, то ли проклинал кого-то, беззвучно шевеля губами. В трех шагах от него Самсонов, потерявший где-то шапку, с немецким автоматом на плече, весь обсыпанный снегом, давал распоряжения.

– Связь мне, связь... И вперед, комбат!
– говорил он Мокину.
– Не задерживайся. Танки догонят.

Мокин с измученным, обескровленным лицом, присев на корточки, заматывал распустившийся бинт.

А там, на поле, в рост шли саперы, за ними, глухо урча, ползли через разминированный проход танки. Санитары подбирали раненых.

– Да, - пробормотал Мокин.
– Христосу и то легче было. Он по морю ходил, аки по суху. А тут по минам...

И спасибо не заслужишь.

Однако Самсонов не принял шутку.

– Полчаса бы еще лежали, - сказал он, - и артиллерией могли накрыть. В школе мы изучали: бог времени - это сын Урана и Геи, значит, родной брат Марса, бога войны. У мудрых греков каждый бог заведовал одним явлением, и все были связаны далеким или близким родством. Ясно?

Мокин, окончивший до войны институт и поэтому считавший себя знающим гораздо больше, чем Самсонов, у которого за плечами лишь десятилетка и военная школа, озадаченно взглянул на него.

– Время, время, комбат!
– приказал Самсонов.
– Давай торопи людей!

Неожиданно рядом щелкнул пистолетный выстрел.

Ефрейтор, сидевший у дерева, медленно повалился на бок.

– Черт знает!
– проговорил Самсонов, глядя, как один из бойцов не спеша поднял выпавший из руки ефрейтора пистолет и сунул его в карман.
– Порядка нет.

Лень уже пленных обыскивать. А если бы он кого-нибудь хлопнул? Безалаберщина!

– Безалаберщина, - согласился Мокин, весело щуря глаза.
– Те, у кого лишь порядок, сразу бы ощупали пленного, но через мины в атаку не пошли.

Возле Андрея собрались разведчики. Он удивился, что никто не ранен, не убит. Лишь у Копылова из пробитой телогрейки вылезли клочья ваты.

От командира правофланговой роты прибежал связной:

– Идуть!..

– Кто "идуть"?
– прищурился Мокин.

– Ось...
– запыхавшийся, с выпученными глазами пожилой боец, облепленный снегом, только рукой указал меж деревьев туда, где за рекой и чистым снежным полем темнел другой лес Из леса двигалась к реке большая колонна. И различались тупоносые машины, набитые солдатами, артиллерийские прицепы.

– Э-э, - теперь Мокин беспокойно вытянул шею.
– Немцы... С тыла идут.

– Черт!
– пробормотал Самсонов.
– Нет связи... Ракетами сигнал, ракетами!

В сторону берега полетели ракеты.

– Поймут или не поймут нас пушкари?
– оглянулся Самсонов. Заворачивай, комбат, фланг. Танки останови...

И в этот момент где-то далеко впереди рявкнули орудия. Два тяжелых снаряда упали позади колонны.

Затем столбы огня и дыма взметнулись между грузовиками.

– Это что ж?
– удивился Копылов.
– Немцы по своим лупят? Их дальнобойная. Осоловели, медузы!

Снаряды ложились кучно, и теперь стреляли две или три батареи сразу. Возможно, пущенные ракеты сбили с толку наблюдателя, который думал, что в лесу еще находятся свои, а это колонна русских...

Дым от горевших машин и разрывов заволакивал поле. Фигурки солдат разбегались, падали, настигнутые осколками. Один грузовик вырвался из пелены дыма.

Но за деревьями стукнула танковая пушка. Снаряд ударил чуть впереди, грузовик, будто подмяв разрыв, опрокинулся.

– Все, - отирая рукой вспотевший лоб, проговорил Самсонов.
– Теперь, комбат, двигай вперед!

"Да, здесь все, - подумал Андрей.
– И потом снова бои.."

Он закрыл на секунду глаза, представил, как по всему фронту развертывается наступление, движутся танки, цепи бойцов с перекошенными криком ртами, а по тыловым дорогам идут колонны пополнения, навстречу им катятся санитарные фургоны, и где-то матери дрожащими руками берут конверты с официальным штемпелем и захлебываются слезами. И сколько еще идти, сколько боев?..

XXIV

Контрнаступление продолжалось. Главные удары наносились в районе Тихвина, под Москвой и на Дону, по линии фронта общей протяженностью более тысячи километров. В тылы немецких армий прорывались кавалерийские дивизии с танковыми бригадами.

А на юге дивизии фельдмаршала Манштейна, который заменил Рундштедта, непрерывно атаковали Севастополь, захватили уже весь Крым и готовились через Тамань пробиться к нефтяным районам. Вырисовывался план германского командования: отрезать Кав-каз и двинуться в Иран, Ирак, Индию.

Невзоров узнал, что в Ставке перед контрнаступлением были жаркие споры. Одни говорили, что сил для широкого наступления мало и часть резервов надо бросить, чтобы удержать Кавказ. Другие предлагали сосредоточить резервы на флангах у Москвы и сходящимися ударами замкнуть кольцо вокруг группы армий "Центр". Третьи возражали, так как Гитлер мог быстро перекинуть механизированные корпуса и авиацию на ослабленные участки. Ставка заседала всю ночь, и лишь к утру Верховный главнокомандующий принял решение осуществить план нарастающих ударов, подготовленный генштабом.

Едва началось контрнаступление у Москвы, еще не обозначился его размах, как в Тихом океане японцы неожиданно атаковали американскую базу Пирл-Харбор. Германия и ее другие союзники тоже объявили войну Соединенным Штатам. Было ясно, что это готовилось к падению Москвы. Война теперь охватила весь земной шар.

Переставляя флажки на карте, Невзоров думал иногда о том, с чего все началось. Казалось бы, мелкие территориальные претензии европейских государств обернулись дракой шестидесяти стран мира с населением около двух миллиардов человек. Война, как любая ссора, если не приглушить ее в начале, разрастается, возбуждает остальных и заставляет по соображениям экономического характера или с надеждой урвать для себя кусок выступить на чьей-то стороне.

Утром 15 декабря Невзоров передвинул флажок западнее того места, где обозначен город Клин. Здесь была разгромлена окруженная группировка немцев.

Министр иностранных дел Великобритании, прилетевший в Москву, захотел сам увидеть места недавних боев. Англичане явно сомневались, что германской армии вдруг нанесли такое поражение. В свите Идена были офицеры разных миссий, и Шапошников приказал Невзорову сопровождать их.

Клин еще дымился. Чернели обгорелые, пробитые стены зданий. Едко пахло гарью. Ветер бренчал сорванными лоскутами жести крыш. На улице возле брошенного "мерседеса" грудой лежали трупы солдат. Видно, их перетащили сюда, чтобы закопать в какой-нибудь яме. Тут же валялись немецкие каски, были сложены винтовки, автоматы, минометные стволы, неиспользованные гранаты. По развалинам бродили саперы, осторожно водя миноискателями над грудами кирпича. Несколько женщин, волоком тянувшие двух убитых солдат, остановились, разглядывая иностранные лимузины.