Чтение онлайн

– А где Родриго? – спросила Ронда чуть раздраженно. – Опять он опаздывает. Как обычно. В последние дни он все время опаздывает.

– Его, возможно, задержали в суде, – не очень убедительно объяснил Висенте.

Уродцы и Мечтатели надевали костюмы, готовясь к первому крупному совместному выступлению – демонстрации протеста в праздник Халлоуин, которая впоследствии станет известна как акция под названием «Гиблый Новый Мир». Пенёк, Шпенёк и Кроха, с самого открытия Политически Корректного Цирка известные как Эдвин, Джордж и Эйлин, нарядились великанами. Или, точнее говоря, вся эта троица надела костюм одного великана: каждый из них встал на плечи предыдущего, и эта огромная фигура теперь возвышалась над всеми головами, так что страшно было смотреть. В то же время Альма-Великанша, вдохновленная их примером, придумала одеться карлицей; все другие пытались уговорить ее отказаться от этой идеи. Гермафродитти никакие могла решить, одеться ей мужчиной или женщиной, или и тем, и другой. А Ирма и Эдна опять ссорились.

– Только из-за того, что мы – сиамские близнецы… – говорила Ирма.

– СОЕДИНЕННЫЕ близнецы, – поправляла Эдна, пытавшаяся научить сестру правильно пользоваться терминологией для исполнения их нового номера.

– Только из-за того, что мы – СОЕДИНЕННЫЕ близнецы, – ледяным тоном проговорила Ирма, – мы вовсе не обязаны надевать одинаковые костюмы. Я хочу сказать, мы ведь не единобедренные…

– Ну, на самом деле, – сказала Эдна как можно деликатнее, – все-таки единобедренные…

– А мне наплевать, – взорвалась Ирма. – Я – совершенно отдельная личность!

Те, кто знал их обеих, ни минуты в этом не сомневались. А новый Политически Корректный Цирк, на афишах которого красовались еще и «Джордж, Эдвин и Эйлин – Очень Милые Маленькие Человечки, Бросившие Вызов Высотам», и «Генри, Выздоравливающий от Анорексии», и «Арни, Канатоходец-Акрофоб», казалось, был вполне готов к успеху, по крайней мере в колледжском городке на севере, где, по совету Баттерфляй и Алефа, они могли бы начать свои выступления. И как только они отшлифуют новые номера – такой разговор уже шел между ними, – они отправятся в гастрольный тур по всей стране.

Лагерь Мечтателей в Майл-Хай-Сити сразу же понравился Уродцам. «Ой, это же просто как дома!» – в один голос воскликнули Ирма и Эдна при первом взгляде на жилые вагоны и на широкую площадку для собраний посередине лагеря. А Феликс просто пришел в экстаз, получив в полное распоряжение большое огороженное пространство, где он мог гонять своих львов. Однако некоторые артисты находили, что им трудно привыкать к новым союзникам, а некоторые Мечтатели тоже не были полностью уверены в том, что этот союз сработает. Как и следовало ожидать, нужно было как-то приспосабливаться друг к другу.

В частности, Родриго завел себе привычку поглаживать карликов по голове, как только кто-то из них попадался ему на пути, приговаривая: «Привет, малыш!» А еще он, казалось, наслаждался, притворно флиртуя с Ирмой и Эдной; такое внимание никогда не выпадало на долю несчастным сестрам ни в Де-Мойне, ни, кстати говоря, где бы то ни было еще, и бедняжки не знали, как на это реагировать. И Алеф не испытывал большой уверенности в том, что огромным кошкам Феликса следует бродить по лагерю в любое время дня и ночи, хотя Феликс уверял его, что характер у них вполне мирный, а Ронда говорила, что это хорошо с точки зрения безопасности.

И все же образовалась некая связь, объединившая их всех; и каждый из них надеялся, что первая совместная акция сцементирует их союз и все поставит на место. Все уже устремились во двор, чтобы усесться в грузовые автофургоны, отреставрированные так, что стало возможно ими пользоваться, когда наконец-то появившийся Родриго повернулся и посмотрел на Эдди. Единственным украшением, которое Чучело выбрал для себя по случаю акции, был абажур: Эдди настаивал, что будет носить его на голове.

– Что это за костюм? – резко спросил Родриго.

– Абажур, разумеется, – ответил Эдди, глядя на Родриго так, будто сомневался в его способности воспринимать действительность.

– Я знаю, что это абажур! – Родриго источал сарказм. – Я спрашиваю, что, собственно, ты собираешься изображать, надев абажур в Халлоуин?

– Лампу, разумеется, – объяснил Эдди.

В то же самое время в Байю Полли устало завершала очередной день в харчевне. Время здесь у нас – в самой ужасной форме, думала она. Казалось, оно то и дело переворачивается, перемещается туда-сюда, взад и вперед, совершенно беспорядочно; и очень часто оно вроде бы идет по кругу. Разве она не протерла уже эту Элвис-солонку полчаса тому назад? Разве она не протирала ее миллион раз до этого? Но ведь и в самом деле, размышляла Полли, все здесь, в Байю, идет иначе, чем в других местах. Или, по крайней мере, она считает, что иначе. Приходилось признать, что она не может быть в этом совершенно уверена, так как никогда не выезжала за пределы округа Магнолия – кроме одного-единственного раза, и она не любила воскрешать этот исключительный опыт, возвращать его в круг своей памяти. Но ей все-таки представлялось, что в других местах страны дела определенно шли иначе. Это постоянно показывали по ТВ. Например, прямо сейчас передавали «Завтрашнее Шоу».

Дэн Атмост показывал самую странную демонстрацию, какую ей когда-либо доводилось видеть. Полли в последнее время стала просто прилипать к экрану, когда шли эти протесты, особенно с тех пор, как начала планировать собственную акцию.

– В самом странном событии, происходящем в Халлоуин нынешнего года, – говорил Дэн Атмост, – сотни призраков, скелетов, ходячих трупов объединились, чтобы выразить массовый протест, и собрались в Майл-Хай-Сити у Научно-исследовательского объекта «Запасные Чаны Времени», где сейчас проводятся работы по созданию абсолютного оружия – Временной Бомбы.

Камера отъехала назад и открыла взгляду не просто сборище гоблинов и вампиров, но множество разнообразнейших персонажей: там были даже артисты цирка – клоуны, пожиратели огня, карлики; некоторые из них бродили в толпе на ходулях. А один из циркачей, изображавший… ну что-то вроде огромного мешка с мукой (это было единственное сравнение, которое смогла подобрать Полли), ходил с абажуром на голове.

Рядом с Атмостом стояла высокая худая фигура – вроде бы мужчина в плаще с капюшоном и с длинной седой бородой, державший в руке косу.

– Здесь с нами, – продолжал Атмост, – один из участников акции протеста, проводимой организацией «Очнитесь От Американской Мечты». Это джентльмен, который называет себя…

– Неумолимый Жнец, [28] – произнесла фигура в капюшоне, протягивая костлявую руку, чтобы схватить микрофон. – Спасибо, Дэн. Ну что же, скажу вам, мне предстоит совершить здесь много дел, собрать богатый урожай с этого известного своей загрязненностью исследовательского объекта, откуда многие годы происходит не поддающаяся измерению утечка в атмосферу фрагментированной долговечности…

Вот уж точно, подумала Полли, и ей показалось, что она разглядела на склоне холма за спиной Жнеца монгольские орды Чингисхана, мчащиеся мимо в грохоте копыт.

– Однако, – продолжал Жнец, – как известно, я действую в одиночку, и справляться со всем этим мне приходится уже трудновато. При том, что время для многих людей истекает быстрее, чем когда-либо, мне грозит огромная задолженность по смертности. Так что я подумал, направлюсь-ка я сюда и посмотрю, может, мы сможем убедить правительство прекратить манипуляции с временем: ведь, в конце концов, время считается моей сферой влияния, а не их. В противном случае, боюсь, я просто не смогу справиться с объемом работы. Кроме того, – заключил он, – я подумал, это будет прекрасная возможность познакомиться с какими-нибудь хорошенькими вампирочками. – С этими словами фигура с косой двинулась в ту сторону, где собрались стройные скелетики в черном.