Время ошибок
Шрифт:
– На лыжах? Хе-х… Даешь ты, мать! Да кто же им лыжи-то даст, а?.. Ну ладно уж… ладно… – добродушно смеётся Леонтий Федотович, как будто совсем и не злился на сына минуту назад. – Чего уж… сходите, конечно. В лесу-то зимой своя, что называется, красота! До озера надумаете, так напрямую получается километра полтора. А там уж простор. Края не видно! Летом так вообще – сосны, песочек. Чудо! Пляж самый настоящий! Купайся да загорай. И никакого южного моря не надо. В прекраснейшем месте живём мы на старости лет. Так, мать?
– Так-так… Вы только, ребята, теплей одевайтесь. Ты, Лёшик, Сергею-то подбери чего…
– Найду, мам. Но, знаешь, сегодня мы дёргаться уже никуда не будем. Скоро темнеть начнёт. А завтра с утра – непременно. Ты, батя… лыжи-то как… выделишь нам, или сам уж собрался куда?
– Лыжи-то? Не знаю, не знаю. Это сегодня я добрый. А завтра посмотрим да поглядим. Ага! Глазищами-то своими не крути! Короче, ежели с утра никуда не уйду, тогда уж берите. Так, мать? Пусть берут лыжи-то.
– Так-так… И котелок не забудьте. Соль, луковицу, картошку, лавровый лист – это я вам всё приготовлю. Стрельнёте чего, так сразу и на костёр. В лесу-то на воздухе любая еда вкуснее. А не получится, так домой тащите. Сготовлю дичину.
– Эх, мать, учу тебя, учу, а без толку всё! Ещё ничего не принесли, а ты уж – сготовлю. Негоже. Сколько вот так она мне охот перепортила! Как воду под дичь поставит, картошки начистит, так сразу пустой и приду.
– Э-э… суеверен ты стал, дорогой муженёк мой. Стареешь. – Любовно поправляет супругу седеющие пряди Зинаида Михайловна.
– Рано стареть нам, мать! А охотник без суеверий всё равно, что заряд без дроби. Никчемный, как есть!
– Ладно уж… Выпил, так и разошёлся. По мне так хоть сейчас кати на свою охоту. А вы, мальчишки, за ключами от гостиницы к Горшковой сходите. Она у нас теперь домоуправ. Она же и за гостиницу отвечает.
Сын Горшковой, крупный кучерявый подросток, сказал нам, что «матушка в город махнула, а вторые ключи от гостиницы у библиотекарши есть, у Нины Савельевны».
– Гостиница у нас там, – Лёхик указал на крайний подъезд в доме напротив. – Иди пока что туда и жди, а я за Савельевной сбегаю.
Оставшись во внутреннем дворике, я осмотрелся. Качели. Беседка. Песочница. И всё это под девственно чистым снегом. Зимняя сказка. И кто же, интересно, такая эта Нина Савельевна? Сказочная Баба-Яга?
Женщина, появившаяся вместе с Дулеповым, настолько была хороша, что я на какое-то время застыл, как в детской игре «замри».
– Нина, – приветливо улыбнулась.
Боже ты мой! Ну что за улыбка такая?
– А-ага… А я это… я Сергей. – Слегка поклонился, придумывая, с кем бы из сказочных персонажей её сравнить, но так ничего и не придумал.
– Пойдёмте. Ну что же вы встали, Серёжа? В землю вросли вы, что ли?
В квартире она по-хозяйски отдёрнула шторы:
– Занимайте любую кровать. Бельё у нас заранее стелют. Чисто, как видите. Просьба вот так же в порядке всё и оставить.
– С-спасибо, оставим, конечно… – в затянувшемся странном оцепенении я выглядел, должно быть, глупее некуда.
– Лёша, да что же такое случилось с твоим приятелем? Надеюсь, что он здоров? – женщина рассмеялась.
Дулепов пожал плечами и тоже прыснул.
– Мальчишки, похоже, вы выпили? – брови её разделила морщина, и сразу же стало заметно, что Нина гораздо старше, чем мне показалось на первый взгляд. – Приезд обмывали? Ну-ну…
– А деньги кому? Можно сейчас заплатить? – я полез в карман.
– Деньги Горшковой и желательно вместе с ключом. Но если её не будет, то можете на столе оставить. Из расчёта рубль в сутки. Вот и устроила вас. Ладно, пора мне, а то ведь я тесто поставила. Сбежит, не дай бог!
– Нина, куда же вы? Подождите! – отпускать её не хотелось. – Задержитесь хоть на минутку. Вы такая… вы удивительная. Вам бы в кино сниматься. А мы ведь ещё толком не пообщались.
Она рассмеялась:
– Давайте договоримся сразу, что обойдёмся без этих заезженных комплиментов. Я замужем. А пообщаться, конечно, никто нам не запретит. С Лёшей-то мы давно уж общаемся. Тем более что он самый, пожалуй, активный у нас читатель. Вот и приходите завтра в библиотеку. Вдвоём приходите.
– Так завтра же нерабочий день, – усомнился Лёхик.
– За это не переживайте. Захочу, так будет рабочий.– Нина направилась к выходу. – До завтра, мальчики! Заходите!
Глянув в окно, я заметил, что она исчезла в подъезде напротив.
– Что делают с нами красивые женщины?! Ты не поверишь, но меня до сих пор колотит. От одной только мысли о ней, представляешь?!
– Колотит его, – усмехнулся Дулепов. – Ну что из того, что красивая? Она тебя значительно старше и давно уже замужем. Муж – мастер по дереву. Шкатулки там всякие режет, фигурки зверей. Но это, когда не в запое, конечно.
– И что? Такая вот вся из себя… и терпит запойного мужа? Трудно поверить.
– Похоже, что любит она его. Вовка-то у неё парень неглупый. Журналы читает, когда не пьёт. Ты это, Венгеров… ты мысли свои крамольные из головы-то выброси! Давай-ка вот лучше устраивайся. А я побегу. Отцу надо кое-что в гараже переставить. Обижается он, что мало теперь ему помогаю. Высыпайся, короче. А завтра к семи утра чтобы был как штык! Развиднеется, так сразу мы в лес и покатим. Охота опоздавших не любит! А это вот я для тебя приготовил, – он протянул мне обёрнутую в газету книгу.
Книга оказалась иллюстрированным трактатом о хатха-йоге.
Вечно он мне какую-то философию подсовывает. До этого Фрейд был. До Фрейда – китайцы-даосы и Кант. И всё это тоже пришлось мне читать, чтобы в общении с приятелем не выглядеть дремучим типом.
Листая картинки с измученными йогой индусами, я время от времени поглядывал в окна напротив, гадая – за которым из них она.
Утром встали на лыжи и покатили в сторону озера. На таких укороченных и широких «досках» я ещё не ходил ни разу. По целине, оказывается, очень даже удобно.
Дулепов впереди. За спиной у него отцовская одностволка с глубокой царапиной через весь приклад. Не царапиной даже, а бороздой.
«Косолапый отметил», – не вдаваясь в подробности, пояснил происхождение дефекта Леонтий Федотович, когда передавал нам ружьё.
– Тормози! – Дулепов резко останавливается, и я, не успев среагировать, наезжаю ему на пятки. Он недоволен:
– Э-э!.. Аккуратнее! Лыжи сломаешь! Сюда посмотри! – указывает палкой. – Можжевеловое дерево видишь?
– Вижу. И что?