Чтение онлайн

Димитрий заинтересовался - из чистого ли серебра эта прекрасная чаша? Деканозы переглянулись, старший важно заговорил:

– Не серебром славится эта чаша, а силой. Много столетий тому назад один из царей леков никак не хотел успокоиться - надоел тушинам набегами. Нашлет орду - и пастбище, как после саранчи, пустеет. Ворвутся то в один, то в другой аул... и каждый раз отлетал чей-нибудь ангел от плеча витязя, все меньше становилось тушин в аулах, все чаще зажигали восковую свечу и трижды обносили черную курицу вокруг вдовы. Сокрушался хевисбери, тоже Анта звали... Пришел к деканозам ночью и сказал: "Есть у меня шашка, еще мой прадед сражался ею, множество славных побед одерживал. Но я прячу шашку в сундуке, ибо меняет она цвет свой: днем красным отливает - может, от крови?
– ночью чернее смолы - может, от гнева? Благослови, деканоз, оружие, им покорю царя леков..." Не поверили тушины. Все же деканоз благословил и трижды взмахнул шашкой над горнилом духа огня - попросил укрепить сталь.

Вскочил на коня Анта и исчез... Прошло много лет, пока он вернулся... Только в ауле никто не узнал Анта. Белая борода у пояса кончалась, одежда от крови в красный камень превратилась, глаза как ночь почернели - может, от гнева?

Ничего не привез с собою Анта, кроме одного черепа. Удивились тушины: "На что тебе череп, старик, и чей он?" "Это череп врага, - ответил Анта, долго я охотился за царем леков, долго требовал открытого боя. Разве враг понимает честь? Скрылся от меня в Табесаранских горах, - я за ним. Он на Алванском поле в траву зарылся, - я нашел. Тогда он за ледяные пороги скрылся, - я там его отыскал. Тогда он в Черное море бросился, - я тоже туда спустился. Он в пустыню перебежал, - я там его догнал. Видит: плохо, - снова в свое царство ускакал. Тут я его схватил. Взмахнул я шашкой - огнем вспыхнула, взмахнул в другой раз - молитвой застонала, взмахнул в третий раз - голова царя леков на землю покатилась... А чтобы другая не отросла, разрубил я тело на четыре части. Одну часть в море бросил, другую на Табесаранские горы закинул, третью в пропасть швырнул, а четвертую на его земле оставил: пусть всегда помнит о тушинах... Вот, витязи, если завелся враг, куда бы от вас ни скрылся, - найдите и уничтожьте, иначе всегда будет надоедать..."

Долго гадали, что с черепом делать? Ходили черта подслушивать, золу между пальцами сыпали. Тогда старый пришелец Анта взял череп и заперся с ним в храме, а когда вышел, в руках у него сверкала эта чаша... Наполнил Анта ее вином и поднял над своей головой: "Я осушу эту чашу за храбрецов, и тот, кто вторую осушит, не будет знать поражения". Выпил Анта и сразу помолодел. Снова черные кудри играли из-под лихо надвинутой шапочки, а голос звенел закаленной сталью:

"За мной, витязи! Тушин вечен, ибо месть и отвага - лучший щит от смерти!"

Вот азнауры, что случилось когда-то. С того доброго времени при выборе нового хевисбери мы, деканозы, даем выпить вина из черепа-чаши. В этом клятва - продолжать жизнь старого хевисбери Анта.

Даутбек пристально вглядывался в чашу, точно хотел прочесть в ней свою судьбу. А Димитрий думал о поверженном царе леков и завидовал первому Анта.

Три дня совещался хевисбери со старейшими у родника на скале, охраняемой ангелом камней.

В воскресенье под скалой, на площади, шумели тушины. Журчала голубая вода, спадая в расселину. Стало тихо, когда заговорил Анта.

Он напомнил, как здесь, под сенью этой скалы, Великий Моурави обратился к ним за воинской помощью и как ангел меча не допустил отказать в этом витязю. Сейчас Георгий Саакадзе вновь призывает на благородное дело - помочь снять пепел с лица Кахети. И попросил Даутбека повторить просьбу.

В мрачных красках описал Даутбек состояние Кахети: ведь и тушинам невыгодно такое, - разве они не считают Кахети своим царством? Или им не нужны шорные товары? Медная утварь, гвозди и подковы? Или у них на десять лет всего запасено? Или они не рискуют потерять свои дороги на север и восток? А как можно жить, не обменивая домашний излишек продуктов? На что обменивать, если нет базара? А базара нет, потому что не едут купцы. А купцы не едут из-за опасностей на дорогах. Да и продавать некому. А народ не возвращается, ибо шамхальцы хуже волков обнаглели. Рубежи обнажены, нет охраны, нет воинов, а если можно собрать многочисленную дружину, - нет коней, оружия, хлеба... Церкви тоже опустошены, разграблены замки царя. Если витязи-тушины не помогут, долго продлится помрачение солнца над некогда цветущей страной... Царю тоже опасно возвратиться: кто защитит? Кто послужит опорой в ниспосланных богом испытаниях?

– Мы никогда не отказываем другу в помощи. Мы признаем одного бога, а царем - только Теймураза.

– Прав Гулиа!
– выкрикнул хелхой.
– Мы в наших укрепленных городах никого не боимся... Сколько времени Грузия воюет с мусульманами, а никто из войска шаха или султана к нам не посмел подняться.

– Но шах Аббас разорил царя Теймураза, и если вы признаете только Теймураза, как же можете спокойно хоть полтора часа сносить позор изгнания его из собственных земель?

– Азнаур Димитрий прав, мы должны помочь царю, пошлем в Гонио гонцов. Пусть скажут так: "Царь наш Теймураз, твою счастливую руку ты положил на нас. Много милостей было тобою оказано нам, на все сражения ты звал нас. Не забывал нас и в радостях. Мы, жители страны Тушети, уповаем на тебя, склоняем перед тобой головы и обращаемся к тебе, целуя землю, на которой ты стоишь. Великий царь, к тебе посылаем послов и единодушно доказываем, что мы признаем одного бога, а царем Кахети - царя Теймураза".

Гул одобрения пронесся по площади:

– Пошлем! Пошлем к царю Теймуразу!

Снова заговорил Даутбек:

– Нет слов выразить восхищение благородством Анта Девдрис. Но куда вы, витязи, приглашаете царя? Разве не описал я вам Кахети? Или мыслимо снова подвергать его опасности? Или шамхальцы поклялись больше не совершать набегов? Или шах Аббас перестал подкупать царя леков и всякими посулами не подстрекает их к вторжению? Нет, витязи, пока не поможете оборонить рубежи, нельзя тревожить царя.

– В чем Моурави ждет от нас помощи?
– проговорил до сих пор молчавший старейший.

Даутбек ответил:

– Тушины должны снарядить войско и растянуть его от Алванского поля до теснин Упадари. Узнав о крепости границ, возвратятся жители и тоже начнут собирать дружины. Купцы примутся за базары. Для поднятия торговли тушины должны не случайно, а беспрерывно гнать на продажу скот, коней, возить продукты для жителей городов и поселении, пока кахетинцы не осядут на свои земли и сами не начнут разводить скот, сеять зерно и возделывать виноградники. Но и тушинам незачем терпеть убыток. С тбилисского майдана доставлено будет все нужное тушинам для обмена, даже могут заранее заказывать амкарам, - их тоже поддержит Картли. А когда немного воспрянет Кахети, можно послать к царю послов. Теймураз, конечно, вернется.

Еще день совещались старейшие. Порешили разослать гонцов в Цовское общество, Прикитское и Чагминское и распределить на всех равный сбор воинов. А пока немедля спуститься с конями по Баубан-билик в Алазанскую долину.

Деканозы одобрили решение старейших, предвещая славу витязям и прибыль в домах...

И снова - площадь. Вынесены дроши. Анта поднял аваржани - высокий жезл с серебряной рукоятью в виде двух змиев.

На этот раз тушины говорили мало:

– Доблестные азнауры, передайте Георгию Саакадзе, Великому Моурави: сделаем, как он пожелал. На том поклялись и согласились!..

В сумерках на холме белели церкви и городские башни Телави. Проехав улицею Варди - улицею Роз, Даутбек и Димитрий осадили коней у ворот крепости. Шум, веселые песни, шутки телохранителей и оруженосцев переплескивались через стену. "Барсы" догадались: Дато и Гиви здесь.

В Тбилиси новости все те же: азнауры головы потеряли, - к съезду готовятся, затмить знатностью и роскошью надумали князей.

– Ожерельями хотят бряцать, а на поле полтора коня пригонят?

– Почему полтора, пожалуй, все два с половиной! Давай, Димитрий, лучше ужинать.

– Ты что, Дато, с ума сошел? Не знаешь, где были?

– А разве тебе кушать в Паранга запретили? Неужели на таких условиях помощь обещали?

– Гиви, если станешь шутить не вовремя, мы с Димитрием тебя к тушинам пошлем толстеть.

Но Дато уже распорядился, и Димитрий, несмотря на клятву поститься, пока не забудет вкус мяса, тут же обглодал баранью ногу и запил кувшином вина.

Согласие тушин приступить к защите рубежей телавцы встретили с воодушевлением. Снова по всем царствам и княжествам Грузии отправились глашатаи, оповещая о безопасности возрождающейся Кахети. Зашумела Кахети толпами людей.