Чтение онлайн

Какая-то тяжесть замедлила руку. Тинатин нетерпеливо сняла три браслета, выбитые из листового золота. Предостерегающе сверкнул красным зрачком рубин. Она задумалась: а что, если и ей от Луарсаба привезено послание? Недаром благородная Гефезе сказала: "Не пожелает ли царственная ханум в один из дней взглянуть на вышитое для нее покрывало?"

– Я приду к тебе завтра, моя Гефезе...

После заключительных слов письма: "Да покажутся тебе дни ожидания одним часом", - Тинатин послала прислужницу за Гулузар, строго приказав:

– Пусть только одна не ходит, - да сохранит аллах ее шаги, ибо под сердцем ее дитя Сефи-мирзы.

– Слушаюсь и повинуюсь!

Гулузар торопливо надела чулки из зеленого бархата, пряжкой скрепила под подбородком два ряда жемчуга, накинула на плечи лучшую мандили и посоветовала Нестан сделать то же самое, ибо и ее ждет царственная Лелу.

Розовый домик Гулузар напоминал ларец, полный самых причудливых вещей. В нем сочетались ее изысканный вкус и благосклонная щедрость Сефи-мирзы.

О, сколько слез пролила Зюлейка с той ночи, когда впервые Сефи ушел к наложнице! Какими только проклятиями не осыпала она имя воровки, похищающей у нее крупинки счастья!

Напрасно Сефи клялся, что только дикий цветок, выросший на горной вершине, пленяет его сердце. Напрасно поцелуями и нежностью успокаивал разъяренную черкешенку. Кончалось тем, что он, махнув рукой, убегал от нее, оставляя позади себя страстную любовь, бешеную ревность и неизлечимые страдания.

А Сефи именно в такие минуты искал успокоения там, где в узорах густых ветвей розовел домик. Гулузар не навязывала ему своей любви, никогда не спрашивала, почему не был долго или слишком зачастил. Страсть ее к Сефи была цельна и целомудренна, речь красива и умна. Только раз Сефи застал Гулузар в сильном возбуждении, слезы обильно струились из ее блестящих глаз. Она громко воскликнула: "О аллах, аллах! Сколь щедр ты в своем величии!" И лишь после долгих уговоров она стыдливо призналась: иншаллах!
– она родит господину и повелителю красивого сына. И не подарки обрадовали расцветшую Гулузар, а довольная улыбка на устах Сефи-мирзы.

Торопливо миновав зал жен шаха, Гулузар и Нестан вошли в опочивальню Лелу. Она встретила их упреком: аллах, как медлительны эти женщины! Разве они не знают, что ханум Гефезе устала ждать? Тем более - там должен быть вестник из далеких стран.

Чуть не первая бросилась Нестан в шахские носилки, так велико было ее нетерпение: может, опять о ней вспомнили "барсы" или... Нет, недостойно обманывать себя, - бессердечный князь забыл о ней, как забывают о вчерашнем шербете, если даже он кружил голову.

Сквозь занавески паланкина суета майданской площади казалась лишней, навязчивой... Почему вот этот человек бежит с кувшином и медной чашечкой за каждым, назойливо предлагая воду? А другой, расталкивая всех, исступленно кричит о чудесных свойствах своей целебной мази? Зачем в такую густую толпу ведет караван-баши своих верблюдов? Разве нельзя пройти другой дорогой? Но еще непонятнее валяющиеся в пыли пожелтевшие нищие...

Тинатин взяла из вышитого золотом и бирюзой кисета горсть бисти и, просунув украшенную перстнями руку сквозь занавески, бросила монеты в толпу...

Прислужники, приподняв паланкин, ускорили шаги, стараясь поскорее оставить место воплей, драки и пыли.

Грустно улыбнулась Нестан: в Картли нищие протягивают папахи, и незачем им валиться в грязь за монетами.

Приветственные крики, пожелания и восторженный поток лести оглушили их. Сопровождаемые слугами, евнухами, гостеприимцами и телохранителями носилки пересекли мраморный двор и остановились у мавританских дверей.

Но тут Гулузар вспомнила, что давно обещала погостить у наложниц хана, и попросила разрешения удалиться.

Гефезе угощала великую гостью и ее спутницу изысканным дастарханом и приятной беседой. Им никто не мешал, ибо как раз вторая жена Караджугай сегодня веселится у матери по случаю избавления от сварливой соперницы, не в меру предавшейся опиуму и узбекскому отвару. Лишние же прислужницы и слуги отпущены в баню.

Приближалась полуденная еда. Внезапно старший евнух с низким поклоном оповестил, что ага Керим из Гулаби, по велению Караджугай-хана, пришел еще раз и незамедлительно должен выслушать приказание хана, ибо караван уже готов к пути в Гулаби. Но непредвиденно Караджугай-хан с молодыми ханами отправился на охоту. Быть может, ханум Гефезе пожелает говорить с прибывшим Керимом?

– Пожелаю!
– Гефезе накинула на голову прозрачную шаль.
– Пусть без смущения войдет сюда. Свиток Али-Баиндуру мой хан поручил мне.

Поклонившись до ковра, евнух вышел и вскоре вернулся с Керимом. Нестан чуть не вскрикнула. Гефезе повелела евнуху идти на свое место, а когда придет время, она пошлет за ним. Вновь поклонившись, евнух вышел.

Вмиг две верные служанки исчезли, опустив за собой тяжелые занавеси. Они уселись у порога на страже.

Долго и жадно Тинатин расспрашивала о Луарсабе.

Ничего не забыл Керим, без прикрас и утешения рассказал он о печальной жизни пленника.

Беззвучно плакала Нестан.

– О Керим, твоя речь оставляет после себя страдания. Мое сердце сожжено пламенной любовью к царственному брату, но я бессильна, если он сам не пожелал помочь себе.

– Высокочтимая ханум-ин-ханум, пусть простятся твоему слуге дерзкие мысли! Мудрость предсказывает: выжидающего да постигнет осуществление надежд, а тому, кто торопится, достается лишь раскаяние.

– Это сказано тобою или передано царем?

– Сказано мною, ибо в один из дней я поторопился.

– А разве, благородный Керим, тебе не известна истина: медлительность мать раздумья и мачеха удачи.

– Моя повелительница, я слушаю и повинуюсь.

– Где царица Тэкле?

– Видит Хусейн, не знаю.

– О аллах, чем же заставить тогда соловья петь над розой?

– Открыть дверцы клетки, о моя повелительница!
– едва слышно проронил Керим.
– Только раб поет о неволе.

Тут Гефезе вспомнила о необходимости проверить слуг, украшающих зал еды. И когда она вышла, Тинатин быстро протянула ему кисет:

– Здесь, о Керим, ключ от клетки. Пусть поторопится, ибо лето сменяется зимой.

В мгновение кисет очутился глубоко за поясом Керима.

– Царь получит, если даже это стоило бы света моих глаз.

И Керим быстро положил возле Тинатин зашитое в атлас послание. Тинатин порывисто сунула его за вышитый нагрудник. Но Керим вынул второе:

– Княгине Нестан Эристави. Пусть прочтет и согласится.