Чтение онлайн

– Я тоже не читал, благородный князь. Разве посмел бы я коснуться княжеских мыслей?!

Вардан почувствовал, как заработал кузнечный мех, раздувая огонь... "Зачем в кузнице разговаривает?" - недоумевал он. Шадиман пристально следил за купцом.

– А скажи, Саакадзе понравились мои послания?

– Са-а...кадзе? Святой Абесалом! Спаси меня, великомученица Рипсиме! Я пропал!

Ужас обуял Вардана, его зубы стучали вперемежку со стуком молотков. Не оставалось сомнения, для кого раскаливают сатанинские щипцы.

И опять, как тогда, у хана Караджугая, спас Вардана непомерный страх перед опасностью.

Шадиман видел лишь ужас купца перед именем Саакадзе:

– Однако, Вардан, сильно ты боишься своего покровителя!

– Не может быть!!! Са-а-кадзе?!! Кто мог донести?

– Если не ты, то кто же?

– Я?!

Вардан с таким изумлением уставился на Шадимана, что князю стало даже неприятно: "Что со мною? Верных людей стал подозревать".

– Может, Вардан, ты дома проговорился? Ведь твоя семья в большом почете у Моурави.

– Я смолоду прозван Мудрым, думаю - не за глупость!
– искренне рассердился Вардан.
– Какой купец на свою семью перец станет трусить? Или я верю в прочность Моурави?
– Вардан чувствовал: спасение его зависит от этой минуты. И вдруг припомнил.
– Недаром о царе Теймуразе заговорили...

– О каком царе? Что ты бредишь?
– Шадиман подался вперед.
– Говори!

Вардан с удовольствием заметил, что лицо Шадимана стало походить на его любимый лимон. Он оглянулся на кузнеца.

– Не могу...

– Притуши огонь, Maxapa! Говори, купец, - у меня нет тайн от моего мсахури.

– А у меня есть, светлый князь! Покупателю не показывают цену товара.

– Пойдем!

Шадиман направился к узкой дверце, через щель которой приятно просачивался дневной свет. Вардан следовал с нарочитым спокойствием, хотя внутренне содрогался. Страшные клещи, еще красные, лежали у наковальни: "Если вырвусь целым, клянусь во всех церквах Тбилиси по толстой свече поставить за упокой моего знакомства с князем Шадиманом".

Едва они вошли в комнату приветствий, как Шадиман крикнул:

– Говори!.. Незачем оглядываться!.. Ты слишком стал осторожным!

– Превратишься в зайца, если собственной тени верить нельзя.

Вардан видел нетерпение и почти бешенство князя и с наслаждением растягивал время. Он обошел комнату приветствий, прикрыл плотнее дверь и спокойно, без приглашения, опустился в удобное кресло... Он, купец, спасся, - теперь пускай помучается князь.

– Сразу хотел сказать тебе, благородный князь, об этом. Только ты меня, как рыбу, оглушил.

– Или ты заговоришь, или...
– свирепел Шадиман.

– Давно уже это началось, месяца два... На майдане шепчутся: царь Теймураз в Гонии томится, а два царства без царя тускнеют.

– Как ты сказал? Два царства?

– Не я, светлый князь, - народ говорит... В духанах то же кричат пьяные, за здоровье царя тунги вина ставят, угощают всех, кто Теймураза вспоминает...

– Саакадзе об этом знает?

– Когда я "барсу" Ростому поведал о преступных разговорах, он посмотрел на потолок: "Что ж, пускай пьют, - царь Теймураз настоящий царь, никогда церкви не изменял".

Шадиман вскочил, почему-то потушил курильницу, резко толкнул вазу; впервые заметил Вардан, как дрожат пальцы князя.

Шадиман размышлял: "Все ясно, князья недовольны правителем, Саакадзе дорожит князьями и подыскивает им нового царя". И, внезапно приятно заулыбавшись, вкрадчиво проговорил:

– Вардан, ты немедля должен отправиться в Исфахан. Надо передать послание лично шаху Аббасу.

– Ты так восхитил меня, уважаемый батоно-князь, что я еще главное не успел сообщить.

– Говори! Еще о царе?

– Нет, о султане!

– О каком султане?!

– Мураде, падишахе вселенной.

– Махара!!!
– внезапно крикнул Шадиман.

Вардан с ужасом оглянулся на дверь и, глотая слюну, заговорил:

– Двух князей с пышной свитой посылает... Двух азнауров с дружинниками посылает...

– Подай чашу!
– приказал Шадиман выросшему на пороге палачу.

– ...И меня, мелика Вардана, с двумя купцами, советниками по торговым делам, в Стамбул посылает, - вздохнул свободно Вардан, наблюдая, как Махара огромной волосатой рукой наполнил до краев серебро-чеканную чашу и выскользнул на носках.

– Пей, купец, и не замедляй разговор!

Вардан покосился на пустую чашу князя, без всякого удовольствия, даже с опаской, опорожнил преподнесенную ему чашу, предварительно пожелав процветания дому Бараташвили, и без передышки подробно рассказал о военно-торговом посольстве Саакадзе, о личном к нему, Вардану, поручении проследить, какое впечатление произвел на турецкие майданы первый картлийский караван. О посольстве в Русию Вардан не обмолвился и, прицокнув языком, сокрушенно добавил:

– Уже предупредил о дне выезда, теперь невозможно дорогу менять, повесит...

– А меня ты меньше боишься?

– Совсем не боюсь, светлый князь. Перед тобою чист... Может, своего мсахури Махара пошлешь в Исфахан?

– Неопытный для такого путешествия, придется тебе...

– Князь, может, пчеловода пошлем? Его даже Саакадзе не мог запугать. До сих пор Исмаил-хану твои приказания передает. Конечно, одного опасно, пусть твой мсахури с людьми до рубежа его проводит. Люди обратно вернутся, а Махара с пчеловодом до Исфахана дойдет. Он со мною два раза в Исфахан на верблюде ездил. По-персидски - как кизилбаши - может изысканно говорить, может ругаться...

– Я подумаю об этом. Отдохни у меня до завтра.

Вардан взмолился: он рискует не только головой - благополучием семьи!.. Завтра в помещении мелика купцы соберутся - договориться о ценах. Если он, мелик, не придет и дома его не найдут... разве мало у него врагов? Разве саакадзевцы не по всей Картли развесили уши? Длинноносый Димитрий не перестает вынюхивать, кто помог князю Шадиману покинуть крепость... Пусть благочестивый Самсон сохранит каждого от гнева этого "барса". А разве Ростом лучше? Дышать не дает! Когда только воцарится светлый царь Симон и благородный князь Шадиман избавит наконец Картли от власти ностевцев?!