Чтение онлайн

Величко был прежним начальником штаба батальона.

Кое-кто этой истории не знал, и я со вкусом принялся за рассказ.

— Он подхватил гепатит, ну и после госпиталя, как положено, должен был направиться на реабилитацию на Иссык-Куль. А мужик был классный, вот мы и отправились его провожать. Я, Пермяков и Николаев, замначштаба, которому потом ногу оторвало. Как водится, прихватили с собой литр первача, выпили его на четверых еще в госпитале, пока медики документы оформляли. Показалось мало. Достали еще литр. Пока ехали на аэродром, уговорили и его. Там у летчиков разжились еще двумя бутылками. И вот Величко монументально застыл в дверях вертушки, уже раскручивается винт, «крокодилы» прикрытия поднялись, а Пермяков сует нашему болезному стакан. Михайлыч, на посошок! А стакан налит щедро, с горочкой. Михайлыч не спеша выпивает, и мы ему суем огурец. Закуси, чтобы не развезло! Михайлыч очумело на него посмотрел и так возмущенно выдал: «Вы что, мужики? Мне же острого нельзя!»

Все грохнули, представив бывшего начштаба. Впрочем, он еще весной отбыл по замене в Союз и теперь мог соблюдать полную диету или не соблюдать вообще ничего.

Главное — всегда и везде находить что-то веселое, иначе можно просто свихнуться.

— Десять минут, — напомнил Лобов.

— Еще успеем выкурить по последней сигарете, — я извлек пачку, убедился, что она пуста, смял и полез за следующей.

— Абрек — твои дома по правую руку. Лоб — по левую. Колокольчик в резерве, — напомнил я офицерам расклад. — Предупредите бойцов, чтобы экспроприациями не увлекались. Тут целый отряд положили, не ровен час… Кстати, Микола, — повернулся я к Кравчуку. — Приказ не увлекаться касается и тебя.

— А что я — для себя, что ли? — под общий смех вопросил прапорщик. — Я ж для роты стараюсь.

— Вот пройдем город, можешь стараться изо всех сил, а пока лучше воздержаться. Хороши мы будем с мешками за плечами и широкими галстуками! — вспомнил я старый армейский анекдот.

— «Здравствуйте, товарищи прапорщики!» — тоном высокого начальства добавил Лобов: — «Воруете?» — «Ура! Ура! Ура!»

На подобные подначки старшина давно не обижался. Привык и даже сам порою рассказывал что-нибудь из жизни абстрактных прапоров. Но иногда что-то просыпалось в его душе, и тогда он доводил до нашего сведения, что еще ни один прапорщик дом себе не построил, и вообще, много ли он может украсть без ведома старших офицеров?

— Ладно. По машинам! — прервал я веселье и махнул рукой бойцам.

Минута — и бээмпэшки оседланы. Башни чуть сдвинулись, поводя длинными стволами по сторонам, словно уже отыскивали цели, а потом застыли.

Где-то в напряжении выстроились самоходки. На подлете были боевые «крокодилы», и сейчас истекали последние мгновения тишины.

— Заводи! — я дождался заветного слова, прозвучавшего в рации, и, совсем как Гагарин, бросил: — Поехали!

Пока мы никуда не спешили. Колонна двинулась прежним порядком на малой скорости. Впереди — танк с тралом и под его прикрытием все остальные. Дорога покатилась вниз, и мы оказались в зеленке. Не слишком густой, однако вид цветущих кустов и деревьев настолько действовал на нервы, что поневоле подумалось: неужели это на всю жизнь и я отныне обречен взирать на любой лес или парк с точки зрения возможной засады?

Если вернусь. Если…

Мы выехали на открытое пространство довольно неожиданно. Только что по обеим сторонам тянулись деревья, и вдруг открылся просвет, а дальше разлегся широченный луг с песчаными проплешинами, простирающийся до самого города.

Колонна застыла без всякого приказа. Я немедленно поднялся и вскинул к глазам бинокль, выискивая вдалеке какой-нибудь намек на опасность.

Город как город. Видали и покрасивее. Невысокие, не выше четырех этажей дома, на первый взгляд лишенные каких-либо украшений, будь то лепнина, кариатиды, мраморная плитка или плакаты, широкая улица, начинавшаяся прямо от поля, и полнейшее безлюдье.

Насчет последнего я не был уверен. Нет ничего проще укрыться где-нибудь на чердаках и в подвалах и хладнокровно поджидать въезжающих в город. Не дураки же неведомые противники, чтобы демонстрировать себя во всей красе, похваляясь перед нами бравым видом и пулеметными лентами на плечах!

— Приготовились!

Защелкали затворы.

— Вперед!

Послушный моей воле и приказу танк с тралом покатился к городу, и оставалось лишь с напряжением следить: громыхнет — не громыхнет?

Техника застыла в паре сотен метров от первых домов. Двое выделенных нам дядей Сашей саперов споро прошлись по обочинам, замахали руками, и машины съехали с дороги, выстраиваясь в готовую поддержать нас огнем цепь.

Может, я рисковал, оставляя технику в такой близи от города, но почему-то казалось, что противник не станет удерживать окраины, напротив, постарается, чтобы мы вошли поглубже, увязли в лабиринте улиц, и уж тогда нанесет удар. В противном случае нас бы уже давно встретили огнем, пока мы катились вослед друг другу, и на любой маневр нам требовалось время.

Надеюсь, я не ошибся. Очень уж хорошую мишень представляли собой застывшие без движения машины. С другой стороны, любое нападение мы могли парировать таким огнем, что мало никому не покажется.

Мы тоже, вздумай начать пеший марш раньше, были бы мечтой для любого пулеметчика или просто меткого стрелка. Так что, кто знает, какое решение хуже, если город при любом раскладе сулит нам мало хорошего? Так хоть мы тоже можем ответить, и уж окрестным домам точно не поздоровится.

Разворачивать уставную цепь с дистанцией десять-пятнадцать метров между бойцами я не рискнул. В памяти были свежи воспоминания о многочисленных взрывоопасных сюрпризах, которые щедро раскидывали у нас на пути предыдущие враги. Дорога хоть выложена из таких плит, что захочешь — не очень поднимешь, и, следовательно, минная опасность тут была минимальной. Относительно только, что под луною может считаться абсолютным?

Десант растянулся вдоль дороги. Бойцы были проинструктированы, да и опыт подсказывал не держаться друг к другу вплотную.

Нервы напряжены. Когда шагаешь по открытому месту, поневоле ждешь каждую секунду свиста пуль над головой и грохота близких очередей. Но окна домов темны, и нигде пока не видно притаившегося там силуэта.

Еще немного, и мы вошли.

Да что же это такое?! Я в первый раз вхожу в действительно чужой город, находящийся где-то в параллельном измерении, а в руках моих автомат, и я каждое мгновение готов отпрыгнуть в сторону и поливать огнем все, что покажется мне подозрительным! И это — вековая мечта человечества?!

Крайние дома не производили впечатления. Обычные коробки с довольно покатыми крышами. Стекол в окнах не сохранилось, и дома взирали на нас пустыми глазницами.

Бойцы слаженно устремились внутрь первых жилищ. Донесся грохот — очевидно, кто-то предпочел не открывать дверь, а просто выбивать ее, или же, по крайней мере, пользовался при этом не руками, а ногой. Руки-то заняты оружием.

Мы оставались на улице, прижимаясь к стенам домов, и были готовы поддержать находящихся внутри. Но время шло, а выстрелов и взрывов не было.

Наконец, из подъезда выскочил Абрек и выдохнул:

— Пусто! Нэт, понимаешь, совсем пусто! Тот, кто тут жил, все забрал с собой. Ни мебели, ничего. Даже двери и те редкость.

Я повернулся к Свешневу.

— Ты что скажешь, охотник?

— В комнатах слой пыли, земли, мусора, стены в трещинах, но кто-то здесь был после всеобщего переезда. Сохранились следы. Судя по всему — свежие. Неделя-две — не больше.

— А последние дни? — спросил я самое основное.

Снайпер пожал плечами.