Чтение онлайн

— Чуть что — старшина! Не для себя же стараюсь!

— Не корысти ради, а токмо волей пославшей мя жены, — с удовольствием процитировал Колокольчик.

По молодости он порою несколько побаивался старшину и в то же время в компании позволял себе заодно с нами пройтись по славному сословию прапорщиков.

На самом деле мы ничего не имели против «помощников офицера», как пелось в одной из официозных песен. Прапорщик — в первую очередь специалист, и куда без него денешься? Помимо Кравчука в роте имелся техник Арвидас Плащинскас, еще один мой земляк, а также Дробошенко, наш командир гранатометно-пулеметного взвода. Плюс куча спецов в батальоне и в полку. Для офицеров должности были малы, для солдат — велики.

— Говорят, ближе к центру кое-что сохранилось, — вставил Тенсино. — В некоторых квартирах есть унитазы, правда, побитые.

— Такие же, как у нас? — спросил Птичкин.

Словно можно придумать нечто принципиально новое!

— Нет, кибернетизированные с автоподмывом, — съязвил я. — И специальным переработчиком отходов в пищу.

Все тут же принялись зубоскалить на ватерклозетную тему. На какую еще тему потешаться здоровым мужикам? Можно, конечно, и о бабах, только стоит ли себя заводить?

Зря говорят: чай — не водка, много не выпьешь. Чай тоже можно пить долго, несколько раз доводя до кипения нашего закопченного ветерана, благо с водой пока проблемы нет. Вдобавок какое спиртное на операциях, даже если они кажутся безопасными? Кому-то недавно тоже казался безопасным въезд в заброшенный город, и что? Хорошо ли валяться полуразложившимся трупом?

Мы чаевничали долго. Лишь Тенсино робко спросил, не взяли ли мы хотя бы браги, однако его никто не поддержал. Странное сочетание прекрасной звездной ночи с половинкой луны и безлюдным городом не слишком располагало к спиртному. Мы подшучивали, мешали в разговорах грубоватые шутки вперемешку с бесконечным гаданием насчет местных реалий.

Только гадать нам и оставалось. Отчего-то я был отнюдь не уверен, что нас допустят в гости к аборигенам. И остальные, подозреваю, тоже.

Постепенно свободные от нарядов бойцы стали укладываться спать. Когда действуешь на технике, с этим никаких проблем не существует. Из десантов БМП извлекались ватные духовские одеяла, трофейные подушки, причем особым шиком считалось иметь подушку с кисточками. Люди тянулись к ближайшим домам со своим скарбом, и будь чуть посветлее, зрелище было бы великолепным. Не то мешочники времен Гражданской, не то погорельцы, не то цыгане. Разве что оружие придавало всем нечто единое, но моджахеды тоже ходят не с пустыми руками.

Не армия, а большой партизанский отряд.

Обстановка и привычка заставляли бойцов держаться вместе. Я дополнительно велел офицерам проследить, где отдыхают их люди. Мало ли что? Вдруг кто попытается бежать, несмотря на всю глупость и абсурдность подобной попытки? Оказаться в одиночестве в пустынном районе чужого мира практически без шансов добраться до обжитых мест было бы равнозначно смертному приговору с наиболее мучительным исполнением казни, но…

Кто-то неизбежно оставался с техникой. Количество дежурных поневоле было велико, и времени для отдыха каждому из бойцов выпадало немного.

Мы тоже разбили ночь на три части. На всякий случай решили дежурить по трое, с прапорами нас было достаточно, но в глубине души мы, наверное, завидовали корректировщику и авианаводчику. Они-то люди приданные, не отвечающие за личный состав и за любые осложнения. Только Тенсино всегда был мужиком компанейским, не желающим остаться в стороне от коллектива, да и летун сразу заявил, чтобы его включили в общий расчет. А с добавлением танкиста нас вообще оказалось одиннадцать человек.

В итоге в двух дежурствах было по четыре человека, и в моем — три. Но разве я на правах ротного не стою двоих?

Ночь прошла сравнительно спокойно. Никто не пытался атаковать роту ни с фронта, ни с тыла. Бойцы также не старались разбежаться в поисках незнамо чего. Несколько нервировала сама обстановка. Порою чудились какие-то привидения в пустующих домах, кому-то казалось, будто в окрестных полях перемещаются какие-то тени, и каждый раз все это являлось не более чем плодами воображения.

Сам я спал плохо, то вспоминал Дашу, то пытался вообразить особенности местного общества. Да еще ночь была надвое разрезана дежурством, и как итог проснулся я довольно вялым и по-утреннему злым.

Никаких новых приказов не поступало, рота по-прежнему прикрывала город от неведомых врагов, и в этом, как всегда, имелись и положительные, и отрицательные стороны. Положительные — не надо было срываться с места, отрицательные — нельзя было побродить по улицам. Все ж таки иной мир, хотя и заброшенный до полного безобразия.

Ладно. Главное, чтоб не стреляли, а остальное — ерунда.

— Товарищ старший лейтенант, возьмите, — я как раз потянулся за сигаретой, и оказавшийся рядом Коновалов протянул мне небольшую плоскую штуковину.

— Что это?

— Зажигалка. Наверное, — Коновалов усмехнулся. — Мы нашли таких добрую дюжину.

Я повертел зажигалку в руках, нашел некое подобие кнопки и нажал. Тотчас же возник небольшой и короткий лучик. Или не лучик, а что-то другое? Но кончик сигареты с готовностью заалел от него, и табачный дым наполнил легкие.

— Спасибо, — я протянул зажигалку назад, однако замкомвзвода покачал головой.

— Это вам, товарищ старший лейтенант. От всего нашего взвода на память.

— За что?

— Хороший вы командир, товарищ старший лейтенант. Правильный. Вот мы и решили…

Вообще-то, мародерствовать не полагалось, но на войне как на войне. Приходилось закрывать глаза на некоторые солдатские вольности в виде экспроприаций то одного, то другого, и при этом самому ничего не брать. Добыча принадлежит бойцам, отбирать ее у своих нельзя, да и офицерская честь — звук отнюдь не пустой, замараешь, чем отмыть? Солдатам же по-любому трудней, чем нам, мы хоть деньги получаем, и как лишать их немногих радостей и источника мимолетного дохода?

Но старший сержант смотрел на меня с надеждой, и такую же надежду я прочитал в глазах стоящих за ним солдат.

— Спасибо. Только будьте осторожны. Приказ знаете.

Приказ о сдаче всего найденного в городе был зачитан еще перед рейдом. При этом начальство откровенно лукавило. Раз мы союзники с местными, то, соответственно, вообще ничего не должны брать, а тут получался тайный сбор трофеев в государственном масштабе. Конечно, речь шла не о тряпках, а о каких-либо предметах, которые могли бы стать объектом изучения научного и технического мира.