Чтение онлайн

В мире наиболее известны еще несколько систем именно ножевого боя: система подготовки морских котиков «MCMAP», итальянская «Paranza Corta» с использованием стилетов, «Пeнчaк Cилaт» – солянка из разнообразных стилей самозащиты крестьян, pacпpocтpaнённых в Югo-Bocтoчнoй Aзии, и японская «Tanto-jutsu» – работа с ножом «танто».

Вот эти мысли промелькнули у меня в голове, когда я кружил напротив пакистанца. Мы сошлись, он чиркнул меня по руке на обратном движении, распанахав мне кожу на кисти, когда я попытался заблокировать его руку с ножом. Я не силен в ножевом бою, сюда бы Шмеля, тяготеющего к так называемой филиппинской технике боя, как рассказывал Шубов, характерной постоянным движением ног и нанесением ударов под разными углами. Тот мог бы на равных пободаться с «духом». Он был лучше, это почувствовали мы оба, и на его лице появилась ухмылка.

А я, перехватив нож обратным хватом, метнул «от бедра», засадив его в мышцы бедра противника – нож легко пробил штаны, чего нельзя было сказать о плотном полушубке пакистанца. Такого коварства он от меня не ожидал, поэтому попался, но сделал и свой неожиданный ответный ход. Когда я стал подбираться к нему ближе, чтобы добить потерявшего подвижность врага, он прыгнул ногами вперед мне в ноги, одновременно нанося удар ножом. Такого от него уже я не ожидал, поэтому пропустил удар в ноги.

«Е-е-е, больно-то как, неужто, ногу сломал!» – в мозгу вспыхнула мысль, а глаза «на автомате» отслеживали движение ножа, поэтому моя левая рука почти блокировала удар, нанесенный в мой бок. Однако, пробив тонкую, но теплую овчинную куртку и попав в почти подмышечную часть тела, которую не прикрывал бронник, аист, все же, достал меня ножом, ткнув лезвием между ребер, что я очень даже почувствовал.

В результате своего прыжка, пакистанец упал на землю, а я, как подрубленная осина, свалился на него сверху и правой рукой сразу вцепился тому в лицо, стараясь нащупать и выдавить глаза. Вторая моя рука удерживала за лучевую кость правую руку «аиста», не давая снова ткнуть меня ножом. Мы извивались на земле, пиная друг друга коленями, ногами и головой. Пакистанец также высвободил свою левую руку, которой тут же вцепился в мою, не давая «рвать» ему лицо. Мы барахтались, хрипели, собираясь с силами и превозмогая боль, и снова пытались ударить друг друга.

Он потянул руку с ножом к моему лицу, пытаясь вырваться из моего захвата, но я вывернул его кисть с ножом и стал придавливать ее к его же шее. Второй рукой давил и толкал пакистанца в лицо, чтобы он затылком бился о камни.

Я был физически сильнее и тяжелее, и его рука неумолимо сгибалась под моим давлением. Вскоре я дожал руку, и нож уткнулся ему в шею, прорезав кожу – на шее выступили капли горячей южной крови. Еще немного дожать и я уйду отсюда живым.

– Я сдаюсь, отпусти, надо поговорить.

– Врешь.

– Аллахом клянусь, не обману неверного.

Он разжал кисть и я забрал нож, попытавшись встать с него. Мы оба хрипели от усталости, лица были замазаны текущей из порезов на руках и ноге кровью, а у того еще из носа и разбитых пистолетом губ и десен. Наконец-то я поднялся на колени, и на карачках отполз от него. Он лежал и смотрел в небо. Ноги мои оказались целыми, чему я несказанно обрадовался – выдержали кости удар-то ботинок. Я нашел свой и его пистолеты, быстро перезарядил «Вул» и подошел к нему со словами: «Надо бы тебе ногу перевязать!»

– Не могу, устал, помоги.

Я достал его индивидуальный пакет, оказавшийся гораздо лучше нашего: бинты, в том числе эластичный, удобные лейкопластыри, лидокаин и так далее.

– Держись, будет больно.

Он кивнул, я разрезал штанину и, сделав укол лидокаина из пластмассовой ампулы одноразовым шприцем, выдернул нож из бедра, попутно плеснув на рану какого-то обеззараживающего средства, найденного там же. Затем обмазал из тюбика какой-то клейкой жидкостью, а скорее всего медицинским клеем, тюбик с которой он указал мне, наложил бинтовую повязку на ногу, лейкопластырь на шейный порез и кистевую рану. Потом я продезинфицировал, залил этим же клеем и залепил лейкопластырем из его индивидуального набора порезанную сбоку по мясу свою кисть, а он мне помог склеить рану между ребер. Нож всего лишь разрезал кожу и немного мяса, уткнувшись в ребро, да и я не дал ему дальше проткнуть меня, так что там рана была хоть и в два сантиметра шириной, но неглубокая.

Разговаривали мы на английском.

– Меня зовут Зия Мохаммед, я майор пакистанского спецназа из подразделения «черные аисты». Я поклялся найти и убить шурави, который убил моего брата под Гератом и отрезал ему ухо. Под Гератом, точнее, возле озера Намаксар, а именно там ты и твои бойцы служили, была проведена операция по уничтожению подразделения «ухорезов», но воины Аллаха проиграли вам, шурави. Они все погибли, а ты выжил.

– Это война, Зия, мы гибнем, вы гибнете, ничего не поделаешь.

– Если бы они просто погибли, я бы оплакивал брата, но не более, вы же оскорбили меня, посмеялись над погибшими. Я мечтал о нашей встрече, представляя, как вырежу у тебя живого твое сердце и скормлю его шакалам… Но вот мы встретились, и я проиграл. Ты убил двоих «черных аистов» – моего напарника и меня, ты сильный, шурави Калина.

– Просто я изначально боролся за свою жизнь, а ты за чужую. Я расскажу тебе, с чего все началось. Ведь вначале нам и в голову не могло прийти ставить какие-то знаки на убитых «духах».

И я рассказал ему об изувеченных телах пленных русских солдат, найденных нами в горах.

– А дальше это стало уже смыслом охоты на вас, если хочешь, азартом охотника – переиграть врага и оставить свою метку. К тому же мы знали, что нас ждет в плену, значит, каждый был готов драться до конца, своего или вражеского. А твой брат так же хотел нашей крови, на наших 30 человек собралось порядка 400 воинов, разве это честный расклад. Ты думаешь, он просто бы убил нас, если бы взял в плен? Разделал бы так, как мясник разделывает барашка. Так что я таким способом мщу твоим соратникам за наших погибших ребят. Однако мы не издеваемся над пленными, в отличие от ваших людей, а обрезаем уши лишь у мертвых, которым уже не больно – это ты знаешь.

– Да знаю. К тому же слышал, как обычные люди о вас отзываются, поэтому и уважаю вас за это, как противников, – всех русских, кто идет в бой. Вы сильные духом люди, но только не тех, кто торгует вашей тушенкой на базарах.

– Настоящие воины, они знают, почем фунт лиха, поэтому и уважают достойного противника.

– Как погиб мой брат?

– Мы подготовили засаду на вашу засаду. Мой взвод пошел в разведку, чтобы выманить на себя ваши силы, когда оставленные нами наблюдатели засекли ваших наблюдателей. Мы так быстро драпанули, что ваши не успели замкнуть кольцо.

– Ха-ха-ха. Значит, тебя чуть было не поймали!?

– Ну да, заманили грамотно, но и мы не лыком шиты оказались. Скажу честно, ваши погоняли нас крепко, пока мы отступали к нашей засаде, а потом серьезно зажали на горе. Но вытянув вас в бой на целую роту, а не взвод, как вы предполагали, мы вызвали вертушки, которые и завершили ваш разгром. Если у твоего брата обрезано ухо, то мое отделение преследовало группу сбежавших командиров. Мы засекли их, окружили и уничтожили гранатами и из автоматов. Лично я в тот вечер никому уши не резал, я собирал трофеи, это кто-то из ребят отметился. Но скажу сразу, это мои люди и все это делалось формально с моего согласия, так что считай, что я сам ставил клеймо. Вот там и погибло несколько человек в черной униформе. Вроде был шейх Хаттан Бенгази, если правильно прочитал его водительское удостоверение.