Чтение онлайн

— Ты знаешь Джейка? — резко спросила я.

— Что? — спросил он в ответ.

— Джейка... эм, боксера, владельца стрип-клуба. Мы его видели сегодня в «Тинкер».

— Грузовика?

Его слова меня смутили.

— Что, прости?

— Джейк Спир. Этого парня мы видели сегодня. Он известен как Грузовик.

— Я... да, — ответила я, но это прозвучало скорее как догадка.

Хочу сказать, он большой. Но чтобы его звали Грузовиком?

— Его все знают, — сказал Элайджа.

— Ты знаешь его жену?

Он коротко покачал головой.

— Нет.

— Может, тебе стоит с ней познакомиться? Потому что она живет в Магдалене, и у меня сложилось впечатление, что она не думает, что Магдалена — это богом забытое место в штате Мэн.

— О чем ты? — нетерпеливо спросил он.

— Я встречалась с ней всего раз, но она превосходит классом Вераити, а Джейк похож на тебя, и они все еще вместе, и, судя по тому, что я слышала, они очень счастливы вместе.

— Да, но Грузовик — боксер, он участвовал в платных боях, его показывали по телевизору и он зарабатывает кучу денег в клубе, а я просто... — Он замолчал, но снова развел руками.

— Элайджа…

Он покачал головой.

— Нет.

— Элайджа, — настойчиво позвала я, потому что он уже закрывал дверь.

Он посмотрел мне в глаза.

— Когда-нибудь и ты, и она тоже... когда-нибудь вы обе поблагодарите меня.

С этими словами он закрыл дверь.

— Элайджа! — воскликнула я, хлопая по двери ладонью.

Я услышала удаляющиеся вверх по лестнице шаги.

— А-а-а! — крикнула я от досады, повернулась и зашагала обратно к маяку.

Я открыла дверь и ворвалась внутрь.

Райли и Корбин поднимались по лестнице, неся в руках тарелки с пирогом.

Курт и Майк стояли у островка вместе с Декстером, ожидавшим своей порции, и раздавали пирог. Пэт и Дейли занимались взбитыми сливками и мороженым.

Все взгляды устремились на меня.

— Где Вераити? — потребовала я.

— В твоей комнате с Кэт. Собирает вещи, — ответил Пэт.

Дети спали почти везде, где им хотелось: на маяке, в студии и в фургоне.

Но каждую ночь, после того, как мы с Куртом снова начали встречаться, кроме первой, и когда я оставалась у Курта, Вераити спала со мной.

Я сняла куртку, бросив ее на спинку дивана, и объявила:

— Он думает, что она слишком для него хороша.

На лице Курта отразилось понимание.

Майк, Дейли и Пэт посмотрели на дверь, в которую я только что вошла.

Декстер выглядел смущенным.

— О чем ты?

Он получил три «ни о чем» от Майка, Дейли и Пэта.

Пэт спокойно продолжил:

— Мне нужно с ним поговорить?

— Не сейчас, — сказал я ему и встала рядом с Декстером по другую сторону островка.

— Есть ли какой-нибудь способ, чтобы Элли и Мелани остались в своем возрасте навсегда? — пробормотал Майк.

— Вот именно, — пробормотал в ответ Курт.

Я бы нашла их забавными, если бы так не злилась и не расстраивалась из-за нашего с Элайджей разговора.

— Курт, можно с тобой поговорить? — спросила я.

Он протянул тарелку Дейли, а потом кивнул мне.

Он испачкался ореховой начинкой, поэтому сполоснул руки, прежде чем присоединиться ко мне у камина.

Я встала так, чтобы он оказался к комнате спиной, скрывая меня, он подошел ближе, как и я.

— Он говорит, что она — единственная, — объявила я.

— Вот дерьмо, — пробормотал он.

Очевидно, парень понимает, когда находит ту самую.

Мне не следовало удивляться. Курт, конечно, понял.

И девушки тоже могли понять, потому что я поняла.

— Эх... да, — выпалила я. — Ты должен с этим что-то сделать.

Он очень медленно моргнул.

— Хм... повтори-ка, — приказал он.

— Ты сказал, что выпьешь с ним пива. Так выпей с ним пива и приведи его в чувство.

— Детка, я его не знаю. А еще я не очень хорошо знаю Вераити. Я не тот человек, кому стоит лезть в это дело.

— Именно поэтому тебе и следует влезть в это дело. Ты — объективный наблюдатель.

— Объективный наблюдатель, который, вроде как, согласен с Элайджей.

Я захлопнула рот и почувствовала, как мои глаза вылезают из орбит.

Он подошел еще ближе и коснулся ладонями моего подбородка.

— Кэди, милая, они оба слишком молоды, и если между ними возникло такое напряжение даже без единого поцелуя, им нужно отступить и позволить времени вести их друг к другу или не вести, в зависимости от обстоятельств.

— Они целовались, — сообщила я. — Вераити проявила инициативу. Элайджа держался отстраненно.

Он посмотрел на огонь и пробормотал:

— Иисусе.

— А мне было двадцать три, когда я поцеловала тебя лишь раз и поняла, что ты — тот самый.

Его внимание вернулось ко мне.

— Кажется, это я тебя поцеловал, — поправил он.

— Неважно, — отрезала я. — Я все равно знала, что ты — единственный.

— Скажи-ка мне, твоей племяннице сейчас двадцать, тебе тогда было двадцать три, эти три года разницы походили на десять, не так ли? — задал он вопрос, но, не дождавшись ответа, продолжил: — И не отрицай этого, потому что ты это знаешь. Ты все еще взрослела, но платила за квартиру и кормила сама себя. Она уже два года как закончила школу. Сколько лет Элайдже?

— Двадцать шесть.

Он кивнул.

— И он платит за квартиру, кормит себя, каждый день вытаскивает задницу из постели, чтобы пойти на работу, находит способы упорядочить свою жизнь, когда та делает крутой поворот. Пэт поддразнивал Вераити насчет оплаты счета по кредитной карте после рождественского ужина. Кэди, между ними целая пропасть, которую он мог бы преодолеть, но такой уж он человек, и хочу сказать, хороший человек, потому что не позволит ей сделать это усилие и, возможно, погибнуть по пути. И не надо, — быстро сказал он, убирая одну ладонь с моего подбородка и прикладывая палец к губам, — ворошить мое дерьмо из-за того, как я все это изложил. Настоящий мужчина никогда так не поступит. Хороший мужчина заботится о женщине, к которой что-то чувствует, и ты должна позволить ему это. Она должна позволить ему это.

Я открыла рот, чтобы ответить, несмотря на все еще касавшийся моих губ палец Курта, но он заговорил раньше, чем я успела что-либо произнести.

— Если она этого не сделает, то все пойдет по одному из двух сценариев. Она настоит на своем, и если сейчас это разбивает ей сердце, то надавив на него сильнее, это может стать намного безобразнее и вылиться в тяжелый урок, который ей никогда не захочется выучить. Или она настоит на своем, он согласится, и всю оставшуюся жизнь будет гадать, что может ей дать, какие возможности она потеряла, даже если ей эта мысль никогда не придет в голову, — это будет мучить его и все может обернуться плохо.