Чтение онлайн

– Кираса! Не расстегивай, режь!

С другой стороны подскочила Хельга, в руках у нее был топорик для колки горючих кристаллов. Ухватив орудие за обух, сестра чиркнула лезвием по ремню кирасы. Отпихнув меня, прошлась по другому.

Оле выхватив из ведра мокрую варежку и зажал ее зубами. Поднял ведро и окатил себя с головы до ног, кто-то понятливый добавил воды сбоку.

Наклонив медвежью башку, капитан Сван ринулся вниз по заметенной каменной лестнице, чутьем угадывая скрытые под снегом ступеньки. Все приготовления заняли не больше пары минут, но та, кто проскользнула мимо Оле, была уже почти внизу, у дверей горящего дома. Рассыпавшиеся по ее спине рыжие пряди сами казались языками пламени. Флоранса.

Заметки на полях

Человек никогда не догонит бегущую ведьму. Он может затаиться, наброситься внезапно и схватить колдунью, но как угнаться за той, кто и бежит-то не по-людски, не топочет о землю ногами, а будто стрижет ими воздух, лишь слегка отталкиваясь от тверди. Нет для ведьмы ни преград, ни ловушек. Есть только конечная цель.

Оле и не думал ловить дурную бабу на лестнице – не хватало еще убиться обоим, – хотел только перехватить ее у горящего дома или хотя бы успеть вытащить из пожарища. Рыжая была уже на крыльце, возилась с чем-то вроде кола, подпирающего дверь. Оле наддал.

Человеку никогда не догнать бегущую ведьму. Если только она не остановится сама, достигнув известной ей цели. Топот капитана городской стражи катится вниз по ступеням каменной лестницы. Оле Сван хочет добра, но он помешает. Скорее, скорее. Главное успеть.

Оле опоздал. Ведьма распахнула дверь и ринулась в дом. Прямо в огонь.

Пламя уже считало дом своим. Вольготно раскинулось оно по половицам, захватило лестницу, карабкалось по обитым тканью стенам. Только одно место было ему не подвластно – каменный квадрат посреди прихожей. То ли бывшим владельцам дома не хватило денег, чтобы полностью выстлать пол коврами, то ли камень оставили для красоты, сейчас уже никто не скажет. Но он был, маленькая площадка, свободная от огня.

Подобрав юбки, Флоранса прыгнула через алчно потянувшееся к ней пламя.

Крыльцо было еще цело и свободно, а вот дальше – как раскаленный зев печи. Оле Сван в последний раз втянул воздух сквозь мокрую рукавицу и, задержав дыхание, вбежал в дом.

Флоранса – Драконы милостивы! – оказалась совсем недалеко от входа. Раскинув руки, кружилась она посреди пламени.

Раскаленный камень обжигает ноги даже сквозь толстые подошвы башмаков. На ладонях кожа много тоньше и нежнее. Но только прикоснувшись к огню можно заставить его услышать тебя.

Рыжеволосая женщина кружилась среди пламени и хищные огненные языки тянулись от ее ладоней. Оле опоздал. Застонав от непереносимой красоты увиденного и бессилия что-либо изменить, Сван бросился в пекло.

Когда капитан стражи сгреб ее в охапку и поволок к выходу, Флоранса не сопротивлялась. Она сделала то, что хотела. Успела.

Истлевшие от жара нитяные колечки припасенного времени падали с обожженных рук.

Глава 7

У написания хроники свои каноны. «В сорок четвертый день весны восьмого года правления Хрольва Ясного сгорел дом Орма Бъольта» – вот и все, что останется на пергаментных листах. Остальное в нашей памяти. Будем помнить, как вслед за Флорансой и Оле посыпались вниз по каменной лестнице прибежавшие тушить пожар горожане. Как стояли мы внизу, у обреченного дома и с тревогой смотрели на распахнутую дверь, за которой как к тиллам в жаровню дорога открылась. Как вывалилось на порог черное двухголовое чудище, все в дыму и искрах, рухнуло с крыльца и развалилось на две части. Как Оле, ругаясь, валял Флорансу в сугробе и лупил медвежьими своими лапами по ее тлеющим бокам, а добрые жители Гехта обливали их водой и засыпали снегом, будто дурачились на каком-то веселом празднике. И огромным факелом пылал рядом дом Орма Бъольта.

– Погасло! – взвизгнула какая-то девчонка.

Все обернулись к дому. Кто-то испуганно ахнул, кто-то отпустил крепкое словцо, кто-то воззвал к Драконам. Дом, который минут пятнадцать назад пожирало пламя, был сейчас как уголь из старого кострища: черный, кое-где тронутый золой, и – ни искры огня. Только кружащийся в воздухе пепел да запах гари свидетельствовали тому, что дом Орма Бъольта пылал сейчас, а не три недели тому назад.

– Флоранса, это твои… – обернулась к рыжей Хельга.

Ведьма не ответила. Запрокинув к небу бледное спокойное лицо, лежала она, раскинув руки, и краснело в снегу возле правой ладони разорванное нитяное колечко.

– Ты что? – склонилась над Флорансой добрая Тора Хольм. – Поднимайся, простудишься ведь.

И с криком отшатнулась. Из груди Флорансы торчал нож. На рукояти его под насквозь просверленным перекрестьем чернел рисунок – дракон. Темный ящер, не похожий ни на одного из Девятерых, ухмыляясь, тянул раздвоенный язык к окровавленному лезвию.

Хоронил Флорансу город. Обычно так говорят о безродных, у которых нет никого, кто бы мог оплатить погребение, и потому все расходы берет на себя магистрат. Так было и с рыжей ведьмой, только вот ко всему и проститься с ней пришло неожиданно много людей со всех концов Гехта. Говорили тихо, словно боялись потревожить ушедшую в лед:

– Жалко Флорансу-то.

– И в огне не сгорела, а вот ведь…

– Кому помешать могла, беззлобная…

– Ячмень как заговаривала, и не вспомнишь ведь потом, что вообще был…

– Ребенка моего от икотки вылечила…

– А с кхарнами как обходиться умела! Поглядит зверюге в глаза, пошепчет что-то на ухо, и веди хоть самого пугливого к кузнецу подковать, лягаться не будет…

– А пела как…

– Хорошая была женщина. Прими ее, Дод, под крыло свое…

И вставали у края могилы острые осколки горючих кристаллов.

Герды на похоронах не было.

Весь день я бестолково метался по городу, а вечером снова пошел на кладбище. Я позвал с собой Вестри, и верный пес, не любящий упокоища, мрачно тащился в шаге позади меня, но вдруг приободрился и рванул вперед.

Герда стояла на коленях возле окруженной огнями могилы Флорансы, сама похожая на тонкий осколок горючего кристалла. Вестри, поскуливая, ластился к ней.

– Герда, – позвал я. – Герда, пойдем, не надо здесь быть.

Она даже не посмотрела на меня.

– Все колечки Флорансы сгорели или порвались. У нее совсем не осталось времени, чтобы жить… Я не думала, что столько людей придет проститься с Флорансой.

Тонкие руки метнулись над догорающими кристаллами, словно Герда хотела собрать огоньки в пригоршни.