Чтение онлайн

Дети караванщиков, те, кому еще не хватает сил, чтобы справиться с тяжелым ружьем, но достаточно уменья, чтобы быстро перезаряжать поданное оружие, залегли позади стрелков. Пороховые рожки и сумки с пулями держат наготове.

– Не стрелять, пока на нас не попрут! Беречь заряды!

Кочевники попались бывалые. Под пули дуром не лезли, а с визгом и улюлюканьем носились вокруг, не приближаясь на расстояние прицельного выстрела. Трудно попасть в мельтешащую, раскачивающуюся цель, когда лежишь, прижавшись к земле, не смея поднять головы. Рано или поздно у кого-нибудь не выдержат нервы, он вскочит, вскинет ружье… Кочевники перемещаются вопреки законам нашего мира. Только что набежчик маячил размазанной кляксой где-то у горизонта, и вдруг оказывается совсем рядом, свистит раскручиваемый аркан… Если на схваченного колючей петлей бедолагу не успеют навалиться товарищи, не перережут веревку, несчастного уволокут в Белое Поле. Лучше не знать, что сделают с ним там.

Если бы кто-то смог подняться вверх, оседлать тучу и взглянуть с нее на Белое Поле, то мы, вжимающиеся в снег защитники каравана, наверняка показались бы ему похожими на расходящиеся во все стороны лучи геральдического солнца. Пальцы стынут на ружейной скобе. Сколько времени уже прошло? Кочевники голосят, как проклятые у тиллов в жаровне. Нас этими криками пугают или себя подбадривают? Вооруженные луками, они не стреляют. Боятся повредить кхарнов, ценную добычу. А по поводу залегших людей можно не беспокоиться. Сами в этих снегах померзнем. Кочевники вон в шубах, верхами… Даже если отобьемся, все равно вряд ли сможем вернуться в Гехт, где-нибудь наскочим на всю орду. Не могут же идти в набег всего несколько десятков всадников…

– А ведь их мало! – удивленно сказал молодой караванщик, залегший по правую руку от меня.

Слева Хельга о чем-то быстро переговаривалась с Оле.

– Слышь, друг, – окликнул Сван караванщика, – поменяйся-ка с нами.

Это против правил обороны, да и не обязан купец слушать стражника. Но парень согласно кивнул, они с Оле разом подались назад и не то кувырком, не то перекатом очень быстро и ловко поменялись местами. Хельга успела подвинуться ко мне.

– Ларс, видишь бородатого? Сможешь пристрелить?

Бородатого я заметил давно. У всех кочевников лица голые, а этот зарос как кхарнов хвост. Все вопят, а сей тип разъезжает молча, только все время размахивает какой-то палкой и тычет ею в небеса. Похоже, что он здесь главный. Вождь? Жрец? А ведь Хельга права, достойней мишени не придумаешь. Но как добыть его с одного выстрела?

– Лежа не получится. Целится трудно да и пуля низко полетит.

– Если отползешь за сани?

– Слишком далеко.

Сестра и Оле переглянулись, согласно кивнули друг другу.

– Слушай, Ларс. Сейчас мы встанем, все трое, разом. Мы с Оле по обе стороны от тебя. Ты стреляешь, мы не даем набросить арканы. Ты же знаешь, как было при штурме Къольхейма.

Это случилось восемнадцать лет назад. Меня тогда еще и на свете не было, но историю о последнем штурме нашего замка приходилось слышать не раз, в клане любят ее рассказывать.

Обычно кочевники лавой накатываются на какой-нибудь замок или городок и пытаются взять его приступом, а защитники цитадели отстреливаются со стен. Дальше все зависит от запасов пороха и силы воинства. Или кочевники прорываются в ворота, и тогда несчастливое поселение навсегда исчезает с карты земли Фимбульветер. Или же осажденным удается отбиться, и потрепанная орда отступает назад в Белое Поле. Но бывает и так, что, оставив упрямый замок, кочевники устремляются дальше, вглубь страны.

В тот год набежчики подошли вплотную к Къольхейму. Отец приказал достать из оружейной кладовой тяжелые двуручные мечи и алебарды.

Штурм начался много после полудня, но уже на рассвете пришельцы из Белого Поля принялись шнырять вокруг Къольхейма, воплями и мельтешением выматывая душу его защитникам. Замок настороженно молчал.

В только им ведомо как выбранное время кочевники собрались вместе. Жутковатые пришельцы замерли на секунду, потом вдруг сорвались с места, и вот темная завывающая толпа несется к стенам, догоняя свои же выпущенные стрелы. Кочевники не имеют никакого понятия о воинском строе и спускают тетивы не разом, а кто как успел, но оттого их стрелы еще опаснее. Защитники замка не могут ни угадать время между залпами, ни найти на стене наиболее безопасное место. Стрелять в кочевников тоже толком не получается.

Шесть всадников, раскачивая подвешенный на ремнях между седел каменный брус тарана, налетели на ворота. Нескольких ударов хватило, чтобы выбить створки.

Орда клубилась у разрушенных ворот, но проем в стене был слишком узким, чтобы в него смогли проехать сразу много всадников. Едва ли двум десяткам удалось вырваться из толпы. Радостный вой свидетельствовал об их успехе. Ответом ему был сигнал боевой трубы с башни замка. Люди клана выбегали из цитадели, окружали врагов, сбившись плотными тройками, два мечника и алебардист. Поднятые клинки не давали арканам затянуться, а у алебарды длинное древко, легкие сабли кочевников бессильны против такого оружия. Даже догадавшись, что попали в ловушку, набежчики уже не могли вырваться, навстречу сквозь узкие ворота перла толпа их же сородичей.

Оставшихся набежчиков, столпившихся у решетки, положил слаженный ружейный залп со стены.

Кочевники в тот год больше не появлялись.

В Къольхейме были длинные тяжелые мечи, здесь – стражнические палаши. Там алебарды, здесь ружье. В замке стрелки были укрыты на галереях, здесь…

– Встаем! – рявкнул Оле и для верности рванул меня вверх за ворот.

Я не увидел взлетающих по сторонам защищающих меня палашей. Только ружейный ствол, а за ним, на самом пределе дальности выстрела, бородатого набежчика, взывающего к своим богам.

В кого верят кочевники?

Приклад тупо ткнулся в плечо.

В меня вцепились сразу с двух сторон и, кажется, еще и сзади, потянули в снег.

Снова лежу носом вниз. Прошла ли хоть пара секунд?

Кочевники взвыли так, что, казалось, тучи должны были сорваться с неба и упасть под копыта кхарнов. Взвыли и замолчали.

Когда я наконец смог вывернуться из-под крепкой руки Оле и стряхнуть с ресниц налипший снег, набежчики клубились вокруг упавшего бородатого. До каравана им как будто и дела не было.

Кочевники подняли своего убитого (раненого?), положили его на натянутые между двумя седлами арканы и молча поехали прочь. Не оглядываясь. Всё?

Назад в Гехт возвращались быстро. Тягловые кхарны сейчас бежали наравне с скаковыми, и их даже не приходилось подгонять. Лохматые быки опускали головы с грозно торчащими вперед рогами, будто хотели кого-то забодать. Я знал, что так кхарны делают, когда чуют врага. Все скаковые сейчас шли под всадниками. Караван щетинился ружейными дулами и обнаженными клинками. Сидящая в санях Герда намертво стиснула в пальцах пороховой рожок и кисет с пулями. О том, чтобы продолжать путь на запад, нечего было и думать. Большому отряду, собранному в городе, легко разделаться с кочевниками, но одному каравану не следует больше испытывать милосердие Драконов.

До Гехта добрались без приключений. То ли отряд, предводительствуемый покойным ныне шаманом, был единственный, то ли основные силы орды тянулись к другой добыче.

Так или иначе, но уже через двадцать минут после нашего появления на башне ратуши посверкивал гелиограф, оповещая о набеге соседние города и замки, а в храмах и на Часовой гудели колокола, созывая ополчение.

Купцы мрачно осматривали сани с товаром.

– Принесло ж их, фунсов неумытых! – зло сплюнул Гест Гастис. – Теперь неделю, не меньше, из города ходу не будет, а потом сами не поедем – тракты раскиснут!