Чтение онлайн

Надо рассказать обо всем Хельге.

Но поговорить с умной сестрой о делах минувших мне в тот день было не суждено. Вернувшись к вечеру домой, я узнал две новости. Первая: Его Королевское Величество Хрольв Ясный все-таки приехал в Гехт и, вторая, Гудрун собирается нас покинуть.

В первом известии не было ничего неожиданного. По словам знающих людей, обычная манера Его Величества. Напугать всех, чтобы забегали как мыши по чулану, потом визит отложить, а вот ужо когда нерадивые подданные расслабятся и заживут как привыкли…

Продолжением первой новости было то, что в честь приезда Его Величества во дворце на Короне давали бал. Завтра днем главный прознатчик Гехта должна была явиться к королю с докладом, а вечером хесса Хельга Къоль, дочь вурда, почтить своим присутствием придворное торжество. На празднество Хельгу должен был сопровождать Оле Сван, супруг законный.

Капитан пробовал уклониться, заявив, что он-де не учен, не отёсан, и вообще нечего Свану делать среди вурдов, но Хельга была непреклонна, и в результате одержала полную победу. Оле умен и хитер, он только прикидывается железноголовым стражником, у которого что надо лбом, то и под, но спорить с женой – храни Драконы!

Гудрун тоже пригласили, но в другое место и по другому поводу.

Начало лета в Гехте время особое – с кхарнят лезет первый детский пух. Даже удивительно, сколько его: вычесывающий малыша человек сидит словно посреди белого облака.

Работники городской кхарни не справляются и зовут на помощь всех желающих. Плата – вычесанный пух. Если его умело спрясть, получатся тонкие белоснежные нитки. Из таких хорошо ткать полотно на рубашки или даже плести кружева. Гудрун в дни чесания плотно заседает на кхарне, и управляться по дому приходится нам самим.

Вместе с нашей домоправительницей всегда зовут Вестри, с особым почетом. Одному кхарнову племени известно, как пес умудряется успокаивать молодых важенок, у которых берут детенышей, и почему он никогда не ошибается, провожая каждого вычесанного беленка именно к его маме.

Гудрун и Вестри уходят на кхарню на два дня, а сетований и причитаний будто покидают нас навек. Домоправительница считает, что без нее мы оголодаем, обносимся и вконец одичаем. Некоторые надежды возлагаются только на разумную и аккуратную Герду, которая доказала свои благие качества, за день выучившись печь пирожки. Но, если к возвращению Гудрун кхарны будут тощими, а растения в оранжерее на чердаке чахлыми, нам лучше сразу бежать из родного дома и скрываться до тех пор, пока нас ни простят и ни позовут обедать.

Хитрые Хельга и Оле успели проскользнуть наверх, а я загляделся на деловито снующую по кухне Герду и попался.

– Пошел бы хоть с сестрой, – ворчит Гудрун, нагружая меня стопками глаженых салфеток. – Неси в буфет да запомни, куда положил… Может, отличишься чем перед королем, ко двору тебя возьмет.

– И что я буду делать в столице? По полдня в халате расхаживать и с челядью переругиваться?

– Тут много дела делаешь! Только штаны в ратуше просиживаешь да собак по улицам гоняешь. Ох, ох… Герда, как наша собираться будет, хоть ты ей скажи, чтоб агатовый аграф к платью прикрепила.

Герда важно кивает. Хозяйка!

В суете, сборах и подготовке прошел вечер и часть ночи, а утром мы торжественно проводили Гудрун и Вестри на чесание. День промелькнул, как и не был. Пришла пора Хельге и Оле отправляться на Корону.

Корона – квартал знати Гехта. Если жительство в прочих частях города определяет богатство, занятие или желание горожанина, то на холме с крутыми склонами и плоской, словно срезанной острым ножом верхушкой, имеют право селиться только те, в чьих жилах струится чистая, без примеси простонародной, кровь вурда. О том, что в богатых домах Короны обретается еще невесть сколько челяди, содержанок и прихлебателей, говорить как-то не принято. Квартал знати – и все тут.

Вообще-то Хельга, девушка из рода знатного и древнего, тоже должна была жить на Короне, но, когда сестра только поступила в Университет, родители расспросили старожилов в Гехте и узнали, что самое спокойное, приличное и чистое место в городе – Ратушный квартал. Отец купил удачно подвернувшийся участок и, пока единственная дочь училась, построил для нее дом. Позже Хельга не раз хвалила родителя за сделанный выбор, а Оле с ней соглашался. Нечего приличной женщине делать на Короне. По словам капитана Свана, темных делишек в этом пристанище позолоченных лбов творится не меньше, чем на печально известной Пятке.

На Короне находится и королевский дворец, резиденция Его Величества на время посещения Гехта. Его постройки расходятся на две стороны, а в центре семь башен тянут шпили к небу, и вечером, в темноте, они и вправду напоминают зубцы короны, надетой на голову гигантского кожекрыла. Похоже, что зодчий, созидавший дворец, слишком любил мрачные легенды.

Большую часть времени дворец пустует, только несколько старых слуг да гвардейцев-ветеранов живут там затворниками, оберегая покой и порядок.

Сейчас по всей Короне зажжены огни – король в замке.

Зря Гудрун боялась, что Хельга не сможет толком одеться и собраться. Когда сестра появилась из своей комнаты и остановилась на лестнице, освещенная огоньками горючих кристаллов, мы все только ахнули восхищенно.

Все было хорошо, все Хельге шло и ее украшало. Платье добротного старинного кроя, цвета затухающего горючего кристалла, с пристойным вырезом. Тонкие кружева подчеркивают белизну рук и шеи. Длинные волосы Хельги зачесаны наверх и искусно уложены, только один тугой локон спускается на плечо. Деревянные резные башмачки выглядывают из-под подола ровно настолько, насколько позволяют приличия. На перекинутой через плечо наискось атласной ленте-перевязи висит шпага – не боевая, тонкая, с золоченой гардой-«корзиной». Украшений немного, но каждый камень, совершенный в виде своем и отделке, стоит гораздо дороже целой шкатулки блескучей ерунды. И агатовый аграф, о котором так беспокоилась Гудрун, не забыт.

– Ой, Хельга, какая же ты красивая!

Чуть разведя руки в стороны и склонив голову набок, Герда мелкими шажками пошла вокруг сестры.

Оле восхищенно ударил кулаком по раскрытой ладони.

– Пусть примерзнет к мостовой лживый язык того, кто осмелится сказать, что дочь Къолей нехороша!

Капитан с галантным поклоном подал сестре руку, и Хельга изящно вложила пальцы в широкую ладонь Свана. Они стояли рядом, смотрели друг на друга, улыбались, и я в который раз подумал, до чего же высокая тонкая дочь вурдов и приземистый коренастый стражник подходят друг другу, до чего же они пара! Пусть злопыхатели сколько угодно твердят, что Хельга сосулька сосулькой, а у Оли вместо мозгов стражнический устав, пусть сплетничают, будто сиволапый капитан корысти ради вперся к вурдам на двор, позарился на немочь бледную, ни одному нормальному мужику не нужную, которую один муж уже бросил, а та и такому рада. Сестре и Свану безразлично, что толкуют о них в городе. Пусть врут, что хотят, правда все равно во взглядах которыми обмениваются эти двое, в улыбках, в прикосновениях рук. В том, как легко прижился Оле в доме Хельги, где все говорит о сестре, ее характере и привычках, все сделано ею или для нее. Любовь Оле и Хельги не пожар, разрушительный и быстротечный, а уютный огонек поставленной на окно лампы, света и тепла которой хватает на всех, и потому она никогда не иссякнет. Хорошо, что они вместе.

Как только наши сели в специально присланную за ними карету и отбыли на Корону, как Герда забросала меня вопросам:

– Ларс, а на бал приглашают только вурдов?

– Приглашают – да. А сопровождающих гости выбирают сами. Даме явиться без сопровождения мужчины, мужа или родственника, неприлично.

– Значит, Оле не вурд, но муж Хельги, потому и пошел на бал?

– Да. Кровь в сестре с замужеством не изменилась. Только это определяет вурда.

– Поэтому Хельга Къоль, а не Сван?