Чтение онлайн

В следующее мгновение Виктор был уже рядом, уже поднимал его.

– Ребята, тихо, ребята, нам пора!

– Подлец!! - бесился Косматый. - Х-хармат ползучий! Меня – провокатором!

Молодой еще не пришел в себя, он слабо стонал и трогал затылок, а телохранители с энергичным видом уже лезли к нему через стол.

– Ребята, сначала со мной, сначала со мной, ребята! - приговаривал Виктор, готовясь к драке. Ему было страшно и радостно.

– Стойте!
– отчаянно крикнула Паула. И Косматый повторил за ней:

– Стойте. Пусть убирается.

Телохранители замерли, только тот, который больше ненавидел инспектора, крикнул с досадой:

– Эх, зр-рра!

Их пропустили, кто с угрозой, кто с недоумением, кто со страхом. Виктор не переставая вертел головой и нес чепуху, а Молодой шел покорно, все трогал затылок. Дойдя до двери, он повернулся к Косматому и хриплым, как со сна, голосом проговорил:

– Значит, до скорого!

– Убирайся, Лисенок!

Они открыли дверь, вздрогнули от ветра и холода, и тогда Косматый крикнул, перекрывая шум непогоды:

– Панчуга, останься!

– Зачем?

– Останься, тебе говорю. Он сам дойдет.

Виктор с сомнением покосился на Молодого.

– Я дойду. Ничего, - слабо сказал тот.

– Ну, ладно. Я скоро. Задерживаться не буду.

Иногда бывает, что больше всего о человеке говорят не руки и не глаза, а спина. Спина у Молодого была несолидная - тощая, с острыми плечами, совсем ребяческая. Спина очень одинокого и очень растерянного мальчишки.

Виктору вдруг захотелось догнать его и пойти вместе, в конце концов Косматый не командир ему, а парень здесь новичок и может забрести куда-нибудь не туда. Такая буря - не шутка! Но Молодой уже скрылся в пылевых вихрях, и уже не докричаться до него, и знак не подать, и тогда Виктор подумал, что молокососа инспектором не поставят и вообще, может быть, надо ему сейчас побыть одному.

И он вернулся в библиотеку.

8 В библиотеке уже вовсю кипела деятельность, и заправлял ею Косматый.

Колонисты сгрудились вокруг сюда, мрачные, недоуменные лица, то один, то другой, получив приказ, срывался с места и, на ходу запахиваясь, уходил в морозную бурю. Дверь почти постоянно была открыта, в библиотеке стало холодно.

Косматый руководил. Ею длинные белые волосы, начинающиеся от макушки,

были всклокочены, толстое небритое лицо, утолщенное книзу, из яростного стало яростно-деловитым. Пригнувшись к столу, он водил глазами, выискивая нужного человека, тыкал в него пальцем.

– Кайф! Тащи сюда все лопаты, какие в запаснике. Быстро!

– Как тебя? Том. Бери с собой сынка и записывай, сколько у кого оружия.

И какого. Стой! Возьми с собой еще двоих, этого и... читать умеешь?

Хорошо... и вот этого. А то не справишься.

– А ты иди ко мне домой, попроси у жены самописок побольше. Она знает, где. А ругаться начнет, скажи, я велел. Будем людей расставлять.

Виктор примерно понял, зачем он нужен Косматому, и приготовил, как ему показалось, короткий, точный ответ. Лицо и вся фигура его выражали такое непробиваемое упрямство, что Косматый, скользнув по нему взглядом, довольно ухмыльнулся.

– Хорошо смотришь, Панчуга!

– Зачем звал?

– Погоди. Видишь, дела?

И снова занялся другими. Он не замечал его, даже нарочно не замечал, тыкал пальцем в разные стороны, звал кого-то, кого-то гнал прочь, а Виктор переминался, переминался, пока наконец не потерял терпение.

– Так что насчет меня, Косматый? Погода портится.

– Ты погоди с погодой. Ты мне, знаешь что?
– Косматый не смотрел на Виктора, выискивал кого-то глазами.
– Вот что. Ты скажи, какое у тебя на катере оружие?

– Я против Земли не пойду, - выпалил Виктор заготовленную фразу. – Зачем тебе мое оружие?

Но Косматый уже отвлекся, снова забыл про Виктора. Правда, был такой момент, когда деловой вид стерся с его лица, глаза расширились, рот съехал набок и проступила такая страшная тоска, что Виктору стало не по себе. Но Косматый тут же набычился, еще больше пригнулся к столу, рявкнул:

– Гжесь, погоди-ка!

Высокий рябой колонист, собиравшийся было уйти, обернулся и неприветливо спросил:

– Ну?

– Ты же все равно своего Омара сейчас вызывать будешь, правда?

– Что, нельзя?

– Так ты ему скажи, пусть с пеулами договорится, - в голосе Косматого слышалось непонятное торжество.
– Пусть они идут сюда с лопатами, норы боевые строить помогут. Да пусть колючек метательных побольше приволокут.

– Омар не пойдет, - угрюмо пробурчал Гжесь, - Омар не захочет драться.

– А чего еще твой Омар не захочет? - вскинулся Косматый, мгновенно ярясь (но тоска, тоска проглядывала сквозь его ярость).
– Погоди, Панчуга, сейчас. Что тебе тот Омар? Он и десяти лет здесь не прожил, только все портит.

Виктору показалось, будто шум бури усилился, но это было не так, просто смолкли все разговоры в библиотеке.

Гжесь тяжело поднял глаза на Косматого:

– Омар не хочет, чтобы ты командовал нами.

– Да ну?
– притворно удивился Косматый и почти лег подбородком на стол.

– Он говорит, что ты не имеешь права делать с нами все, что тебе захочется, что люди устали от тебя.

Косматым не сразу справился с лицом, сглотнул, прищурил глаза, выпятил губы.

– Дальше.

– Ты всем надоел, вот что он говорит.

Косматый загадочно улыбнулся, поманил Гжеся пальцем:

– Иди-ка сюда!

– Нам и без того трудно, а тут еще и на тебя спину ломай.

– Ближе.

Гжесь бубнил и бубнил, он уже не мог остановиться. Он нехотя, шаг за шагом, приближался к столу.

– Палку!

Ему подали непонятно откуда взявшуюся палку.

Ну, так!

И мгновенная серия ударов, справа, слева, по лицу, по животу. Гжесь отшатнулся, заслонился руками, взвизгнул, не удержавшись, упал на спину, тогда Косматый вскочил со стула, отбросил палку. Успокоился. Сел. Кто-то бросился поднимать Гжеся, но Косматый крикнул:

– Пусть сам!

Гжесь корчился на полу, пытаясь встать.

– И будь доволен, что так кончилось. Убирайся!

Гжесь наконец встал, пряча глаза, вытерся рукавом, сплюнул кровь, пошел к выходу. Ноги его дрожали. Остальные молча следили за ним, и ни на одном лице нельзя было прочесть ни осуждения, ни одобрения. Только самый пылкий телохранитель ударил кулаком по колену, довольно крякнул и с победоносным видом оглядел присутствующих. Косматый уже звал другого, тоже, видимо, сторонника Омара, тот мрачно выслушал прежний приказ и молча вышел.