Чтение онлайн

Народ понемногу стал рассасываться. Наконец у Косматого и для Виктора нашлось время.

– Панчуга, - сказал он, потирая ушибленную руку. - Оставайся.

Понимаешь, без тебя здесь никак.

– Я против Земли не пойду, - тупо ответил Виктор.

– Я ведь тебя вижу, Панчуга, - почти ласково произнес Косматый, - ты так упрямишься, потому что знаешь - деваться тебе некуда.

– Ну, подумай сам. Косматый, ведь Земля! Что ты против нее можешь?

– Так ведь я, Панчуга, что думаю. Разве пойдут они полторы тысячи убивать? Если драться-то будем? Ведь не пойдут, а, Панчуга?

– Да они вас...

– А мы их из пушечки из твоей нейтронной встретим. И пожгем кораблики.

А они все равно не пойдут. Гуманисты! А как же!..

В своем роде Косматый определенно был великим человеком. Лицо его меняло выражение без малейших усилий. Предельный гнев, вдохновение, деловитость, нежность, хитрость, будто множество совершенно разных людей по очереди входили в его тело с одной только целью - убедить. Но Виктор еще держался. Он даже представить себе боялся, что может остаться на стороне этого... спятившего дикаря.

– Ты про катер забудь, Косматый, - как можно тверже отчеканил он. - Я против Земли не пойду. Считай, что поговорили. Все. Пока.

Косматый погрозил ему пальцем и захихикал:

– А ведь врешь, уже поддаешься, еще немного - и будешь готов. Тебе только на людях неловко. Так это сейчас!
– Косматый поднял глаза к уальцам и с дурашливой серьезностью выкрикнул: - Вон! Все вон! Панчугу вербовать буду!

– Хватит, Косматый, я пойду.

– Стой! Подожди! Сейчас!
– Косматый вскочил из-за стола, бросился к колонистам.
– Ну, кому говорю, давайте! Сейчас, Панчуга, сейчас!
– и стал выталкивать их в дверь. Вскоре библиотека опустела, только Друзья остались. Теперь они сидели рядышком у заколоченного окна. Выла буря.

– Вот сейчас и поговорим, - потирая руки, засуетился Косматый. А и не выйдет ничего, все равно хорошо. Ведь мое. Панчуга, здесь и поговорить не с кем. Главный я тут. А с главным особенно не разговоришься. Все свои какие-то дела у всех, чего-то хотят, да и боятся... А мы с тобой вроде как равные. Да ты садись, садись. Вот, болтуна выпей.

– Пойду я, Косматый, - неуверенно произнес Виктор. (Только не поддаться, только бы выдержать!)

– Ты ведь просто зарежешь меня, Панчуга, если уйдешь. Ты пойми.

– Брось, Косматый. Что со мной, что без меня - все равно не получится.

Да и не хочу я.

– Ты погоди, погоди, - горячился Косматый. Он странно улыбался, глаза блуждали, вид у него был полусумасшедший. Ты послушай меня! Ты последний мой козырь, Панчуга! Лисенок дурак-дурак, а понял, да только не до конца.

Их же всех Омар с толку сбивает, умеет, подлец, с толку сбивать, раньше я думал - пусть живет, контролировать меня будет, чтоб не зарывался, смотрю - нет, другого хочет. Тебя здесь не будет, они и не пойдут. Омар тут такое раскрутит! А ты - это оружие, это сила, без тебя ну никак, Панчуга!

Думаешь, я для себя? Думаешь, так мне хочется у них вожаком быть? Ну, пусть хочется, пусть для себя - все равно для них получается! Ведь не о сегодняшнем надо думать, ведь так и пропасть недолго, если о сегодняшнем-то! Не понимают они.

У него было совершенно больное лицо. Он тосковал, уже не скрывая.

– Я не умею спорить, Косматый, - отбивался Виктор.
– Только не мое это дело.

В течение всего этого разговора он ни разу не вспомнил о Молодом, и том, что с ним будет, если Виктор останется на Уале.

– Паулу с собой возьмешь, ты подумай, Панчуга. Ведь девку тебе отдаем, против всех наших правил, не четырем, а одному, и какую девку! Пожалуйста, закончится все - и забирай ее куда хочешь.

– Косматый...

– Ты погоди-погоди... Вот мы ее сейчас позовем, - Косматый подбежал к двери, распахнул, крикнул:

– Паула, Паула, сюда! Пау-у-у-ла!
– обернулся.
– Лео, приведи!

Пылкий телохранитель соскочил со скамейки, выбежал прочь. Он вернулся с ней почти сразу же, видно, рядом была.

Паула не вошла - вбежала.

– Ох, буря, ну, буря! Восторг, а не буря! Что в темноте сидите?

Включила свет.

Она была радостно возбуждена, наверное, Лео сказал, что женят. Никогда Виктор не видел ее такой. Вернее, видел, но так давно, что забыл, при каких обстоятельствах.

– Вот, Панчуга, бери. Жена, - Косматый подобрел и стал похож со своей шевелюрой на рождественского деда.

Виктор молчал и не отрываясь смотрел на Паулу. Та была похожа в этот момент на девочку, которой дарят конфету, но которая не уверена, что ее не разыгрывают.

– Жарко у вас, - она скинула шубу прямо на руки пылкому Лео. Тот встал, как столб, не зная, что делать с неожиданной ношей.

– Ну что?
– и непонятно было, то ли это предложение оценить ее красоту, то ли вопрос - зачем звали?

Виктор не мог отвести от нее глаз. Он всегда пытался быть объективным и всегда говорил себе, что не так уж она и красива, волосы слишком черные, подбородок великоват, но сейчас он забыл про все. Он и потом, в течение одиннадцати лет, будет вызывать в памяти именно этот момент. Вся в движении, яркая, радостная... Чересчур лишь было в ней этой радости, вот что.

Косматый взял ее сзади за плечи, сказал ласково:

– Так вот, Паула, жених твой артачится, обещания своего исполнить не хочет. Говорит, не пойду к вам. Что делать будем?

Глаза ее с прежней радостью смотрели поверх Виктора в стену, будто видела она там что-то необычайно интересное. Так слепые иногда смотрят.

– А что делать? Пусть уходит.

– Да нет, так не получится, - мягко возразил Косматый. - Нам женишок твой нужен. Ракета его нужна.

Старинное слово "ракета" Виктор только в книгах встречал. Он никак не мог отделаться от впечатления, что перед ним разыгрывают какой-то очень дешевый спектакль.

– А что больше нужно - ракета или он?
– спросила Паула, все так же глядя в стену.

– Да ракета вроде больше нужна.

– А ты его убей, - Паула с наивным удивлением перевела взгляд на

Косматого: мол, что ж сам-то не догадался.
– Вот и ракета будет.

– Так тоже не пойдет, девочка, - засмеялся Косматый.
– Нам с ракетой без него не управиться. Ты уж попробуй его уговорить. А не уговоришь, мы с тобой вот что сделаем.

Косматый как бы задумавшись взглянул на телохранителей.