Чтение онлайн

— Пока нет, — признался ученый. Но Шелихов заметил, как крепко задумался Игорь, даже головой помотал, словно отгоняя неприятную догадку.

— Ага, вижу, понемногу доходит… — Ткаченко усмехнулся. — Ладно, ускорю процесс. За многие годы первая Зона успела выпустить целый поток разнообразных вкусных и не очень пряников для человечества. Много, друзья мои. До сих пор идет производство, и народ вовсю таскает эти ваши анобы из Зоны, ибо хороший навар. А снаружи, за Периметром, чего только не научились из подарков Зоны мастерить… бесконечные генераторы с очень неплохим выходом энергии. Вопрос — сколько может стоить коробочка с кнопками, которая на неопределенный срок, а возможно, и навсегда избавляет вас от нужды платить за электричество? А как вам такая же приблуда под капотом, после чего вы забываете о том, что на свете существуют автозаправки? Чудо-лекарства и чудо-приборы для медицины, излечивающие то, что вчера гарантированно приводило к смерти. Какой доход будут получать клиники, вложившиеся в покупку артефактов и специалистов по работе с ними? Станок со встроенным анобом способен выпускать материалы с поражающими воображение механическими свойствами, укреплять кристаллическую решетку металлов. На выходе получаем экономию легирующих добавок для тех же автомобильных деталей, великолепные по качеству ножи, резцы для станков, непробиваемые стекла, особо надежные сейфы. Сверхпроводники при комнатной температуре. Плазменные ракетные двигатели нового поколения. Холодный термоядерный синтез, который не запущен в массы только потому, что нефтяные короли еще не дожали из земли остатки черного золота, хотя при этом и отслюнявили вашим ЦАЯ и прочим институтам до трети своих состояний просто за то, чтобы те немного повременили с энергетической революцией. Вот вам и периметры многокилометровые, и институты, по последнему слову техники оборудованные, и зарплаты такие, что даже шейхам, наверно, завидно. А сколько еще денежек по закромам лежит, сколько фондов всяких и счетов — это просто страшно даже подумать, какие там сейчас суммы.

— Не думаю, что все так плохо и… прозаично, — буркнул Лазарев.

— Да разве ж плохо? Нет, нисколько… хотя во всей этой медовой идиллии есть несколько ложек оч-чень горького дегтя. Первая — Москвы как города больше нет. Вопрос — почему ее больше нет? Не виноваты ли в этом разные штучки из Зоны, не они ли спровоцировали беду? Ведь если так, то пользоваться многими исключительно приятными бонусами от Зоны уже не придется. Ни генераторов, ни чудо-лекарств, ни ракет, ни даже компактного электромагнитного и лазерного оружия для войн будущего больше не будет. Потому что чревато. Какие деньги будут потеряны, ой-вэй, как это больно ударит по корпорациям и отдельно взятым толстосумам, и рядовой гражданин капстраны уже не захочет брать в кредит машину или компьютер на этих ваших новых технологиях. Какая страшная ломка будет у экономики, уверенно подсевшей на аномально-артефактную иглу. Кошмар…

— Вообще, кстати, грамотно рассуждаешь, капитан. — Шелихов задумчиво улыбнулся. — А наши бродяги все удивлялись, отчего это обычно прижимистые барыги пусть с треском, но закупочные цены повышают и за сталкеров дерутся. Хех… ларчик просто открывался, блин…

— О, это точно, друг, — кивнул Андрей. — Видишь, тут даже думать особо не нужно, треба только внимательно смотреть. Проблему я озвучил, так? Ну, не хотят владельцы газет и пароходов терять беспрецедентный доход. Так не хотят, что изо всех сил финансируют научные экспедиции в Москву, чтобы те наконец разобрались, отчего это Зона там появилась. Причем мировые кошельки более всего хотят получить убедительные доказательства того, что не анобы в беде виноваты, а что-нибудь другое, от солнечных вспышек и вплоть до тарелок с Альфы Центавра. В этом случае вашей и прочим научным организациям светят хорошие, очень хорошие гранты и премии. Нобелевки будут сыпаться дождем, к гадалке не ходи.

— Вы… я не думаю, что… — Лазарев смутился, покраснел. — Нет, это… хм…

— Признайся, наука. — Ткаченко легонько хлопнул ученого по плечу. — Ведь одной из основных задач у нас были именно поиски причин возникновения московских очагов.

— Да. Это так. — Лазарев кивнул. — Но уверяю вас… и сам уверен в том, что причины для такого задания несколько иные… определенно, Центру просто нужны информация и материалы!

— Что и требовалось доказать, — вздохнул капитан.

— Ну, ты, вояка, даешь… — Шелихов удивленно развел руками. — Башка у тебя что надо. Не ожидал.

— Ага. Спасибо, блин. — Ткаченко слегка поклонился. — Ну почему у всех, ну, почти всех такая мысль, что раз военный, то ему всенепременно голову сапогами отбили и теперь он в нее только есть может? Знаете ли, я бы вам…

— Тихо. — Шелихов поднял руку, прислушался, одним быстрым движением перехватил дробовик, и в наступившей тишине сухо щелкнул предохранитель. Ткаченко осторожно, стараясь не шуметь, стащил с плеча автомат.

— Что там? — одними губами спросил он, но Шелихов, кивнув на стену, пожал плечами. Какое-то время было совсем тихо, но меньше чем через минуту из соседней квартиры послышался шаркающий звук, кто-то поскребся в стену — слышно было, как скрипнули обои. Затем последовал охающий, сдавленный стон и бормотание.

Семен махнул капитану рукой, мол, за мной иди, и неслышно, медленно пошел к входной двери. В глазок никого видно не было, но Семен постоял еще некоторое время, прислушиваясь к шорохам соседней квартиры.

— Там сосед мой раньше жил… — едва слышно проговорил Ткаченко. — Странный немного мужик, но вроде неплохой… они вместе с нами в один день уехали.

— Квартиру, конечно, заперли… — не то спросил, не то констатировал Семен. — Но сейчас там открыто… видно, что щель.

— Что делать будем? — поинтересовался Лазарев.

— Уходить поздновато… придется проверять. Ночевка в доме, пока в соседнем помещении что-то возится, недопустима. Пошли… я первый, ты прикрывай. Лазарев, остаешься, если что, будь готов отстреливаться.

— Понял, — кивнул Игорь.

Шелихов осторожно приоткрыл дверь и тихо, аккуратно прошел по лестничной площадке, держа дробовик наизготовку. Ткаченко поразился тому, насколько бесшумным был шаг бывшего убийцы — Семен словно перетек к соседской двери и стволом дробовика медленно приоткрыл ее. Скребущиеся звуки, шорох и глухой, шепелявый бубнеж стали различимее.

— Зомби, — обернувшись, прошептал Шелихов. — Наверно. Но не воняет… от них обычно кислятиной несет, а здесь вообще ничего, только темно… у них, по ходу, жалюзи на окнах закрыты, блин.

— Посветить? — Ткаченко снял с пояса «пальчиковый» диодный фонарик.

— А давай. — И Семен поднял дробовик к плечу.

Андрей направил луч фонарика в темноту соседской квартиры.

— Твою мать, — выдохнул он. — Ну ни хрена себе…

В прихожей было темно не столько от закрытых жалюзи, сколько от мощных пластов не то плесени, не то странного пушистого мха, покрывшего сплошным ковром пол и шатрами взбиравшегося к трельяжу, настенному зеркалу и гардеробу, даже с люстры свисали густые пыльные лохмы. А у стены, прислонившись к ней спиной и почти по колено утонув в наслоениях пыльного пуха, стоял человек. Он-то и был источником звуков, услышанных Шелиховым, — тихих стонов, зажеванных, шепелявых слов, скребущих по обоям пальцев.

— Денис Иваныч? — спросил Ткаченко, и человек поднял лицо.

— Не думаю, — буркнул Шелихов и сделал несколько шагов назад. — Выходи, кто ты там есть. И без глупостей. Иначе стреляю.

И человек послушался. Он медленно, подняв руки, вышел на лестничную площадку. Шелихов понял, что относительно этого существа он заблуждался. То, что вышло на свет, человеком не являлось. Оно не было похоже и на зомби, и Семен в очередной раз подумал, что здесь явно какая-то неправильная Зона.

— Денис Иванович… — протянул Ткаченко. — Откуда…

— Посмотри внимательнее. — Шелихов так и не опустил оружие.

И было на что посмотреть. Как ни был похож вышедший на человека, но его все же выдавали странно плоские, невыразительные глаза на землистом измятом лице. Выходец из странной квартиры был чудовищно грязен — пыльная, в темных пятнах одежда словно гнила не один год прямо на теле, на расползающихся брюках видны были широкие зеленые мазки плесени, зелень была даже в спутанных волосах. И что-то странное было с кожей, похожей на упаковочный пергамент, покрытый сухой пылью.

— Это… мы… та-ам… од-ин… еле… уу… — показав угольно-черные десны и дохнув запахом старых книг, «Денис Иванович» начал глухо бубнить странную околесицу, продолжая медленно, какими-то короткими рывками идти прямо на Семена.

Шелихов направил дуло дробовика в складчатый сухой лоб и нажал на спусковой крючок.

Выстрел в узком пространстве лестничной площадки прозвучал громко и злобно. Быстрое эхо отскочило от стен с каким-то металлическим отзвуком, а по лестнице с тихим цоканьем скатилась дымящаяся гильза. Голова существа разлетелась на несколько мягких губчатых кусков, обезглавленное тело медленно завалилось на спину, с ватным звуком ударившись о кафель — словно на пол уронили большую мягкую куклу. Из серого, ноздреватого среза шеи показались несколько мелких черных жучков, начавших беспорядочно ползать по одежде. Тело тихонько поскрипывало и шелестело, руки подрагивали, шевелились пергаментные пальцы. К запаху книжной пыли добавилась вонь подгнивших сухофруктов.