Чтение онлайн

— А потом? — спросил Шелихов.

— Суп с котом, — буркнул капитан, потом покосился на Лазарева. — Наш экстрасенс небось уже и так разузнал.

— Я не владею ни телепатией, ни ясновидением. — Ученый пожал плечами. — Я могу только посмотреть в прошлое, и то не очень ясно… но мысли, извините, не читаю, не тот уровень. Хотя, как мне кажется, тут сверхчувственное восприятие ни к чему. Понятно и так…

— Осуждаешь? — улыбнулся капитан.

— Нисколько. Вольные сталкеры, несмотря на связь с криминалом и черным рынком, все-таки очень помогли науке, сыграли, скажем так, одну из главных ролей. Тем более у вас особые… обстоятельства. Я хоть и научный сухарь, однако не лишен ничего человеческого.

— Ну, спасибо… — Ткаченко невесело улыбнулся, усаживаясь возле кострища и сбрасывая свой рюкзак. — Падайте, господа хорошие. Сдается мне, придется нам тут немного позагорать, а заодно и перекусить, и всякие интересности послушать. Начнем с господина сталкера Серого.

Шелихов никогда и никому раньше не рассказывал свою жизнь… да что там, даже о том, что случилось в ходке, кого встретил в Зоне и от кого отбивался, никто из коллег по несчастью от сталкера Серого не слышал. В баре приходилось только догадываться по его отлучкам, да по тому, что заказывал неразговорчивый мусорщик после ходки. Ноль двадцать пять водки, кусок жареного мяса с картошкой и стакан апельсинового нектара из пакета — рейд был удачным, хлама принес нормально, уже сдал. Тарелка пустых макарон с дешевым кетчупом и жидкий безвкусный «кофей» из пакетика — принес мало или вообще пустой вернулся. Покупает патроны — ну, точно, стрелял… а в кого, где, как — клещами не вырвешь. Подходили, конечно, поначалу особенно, спрашивали, как, мол, и что там было. Серый отвлекался, вилку откладывал и так спокойно: «Да, кой-чего было… ну, там… вот». И все. И дальше свою картошку или макароны ковырять и тихо потом из бара отсыпаться перед следующим выходом. Серый он и есть Серый… мусорщик. Кому было о нем что интересно, очень быстро отстали, а остальные, коих было подавляющее большинство, и в упор не замечали серую фигуру в углу бара. Кто? Да так… местный бродяга. По чуть в Зону лазает, окраины топчет… в проводники? Не, он точно не пойдет… Заказ на артефакт? Это вы, господин профессор, лучше во-он к тому дылде подойдите, он притащит. А какие еще заказы?

И Шелихов, услышав это слово, тихо, не внешне, а где-то в самой глубине души вздрагивал, стараясь не поднимать глаз, не обращать на себя внимание. Серый он. Серый. И нечего им интересоваться.

Семен тоже присел у бывшего костра, отложил подальше трофейный рюкзак — будет с ним еще время разобраться — и почему-то улыбнулся от странного, жутковато-жгучего ощущения на сердце и той неожиданной легкости, с которой ему дались его первые слова.

— Я убийца. Наемник, если угодно.

— Ох ты ж ё… бывший?

— Нет, товарищ капитан. В такой профессии бывшими не бывают.

— Слушаем. — Военный даже не изменился в лице, хотя по глазам и читались удивление и некоторая не то неприязнь, не то даже намек на уважение.

— Жизнь у меня началась обычно и неинтересно. — Шелихов прикрыл глаза и откинулся спиной на рюкзак. — Уездный городишко, даже не районный центр, а так, большая деревня с советскими недостроями и деревянными развалюхами по окраинам. Просто школа, просто институт, заброшенный по глупости да раздолбайству. В армию категорически не хотелось, родителям долгое время ничего не говорил, а к тому времени, когда повестка из военкомата пришла, мать в больницу положили с серьезным диагнозом. Бате не до меня стало, что институт провалил, и что повестки выкидывал, и от милиции прятался, как-то мимо него прошло. Потом мать умерла, а папаня одну деваху на двадцать лет моложе нашел, мы с ней, кстати, когда-то на одном курсе учились. Особо с батей мы никогда не ладили, тогда я его тем более не доставал, и постепенно мы друг на друга просто… забили, короче. Не ссорились, нет, не ругались, но общение наше сначала сошло на пару слов в день утром и вечером, потом, когда я уже отдельную хату себе нашел, раз в неделю, а потом и просто звонок на Новый год с поздравлением. Ничего не помню ни хорошего за ним, ни плохого… разные люди со своими жизнями.

Семен сел поудобнее, достал фляжку. Ткаченко, правильно поняв намек, проворно расставил три крошечных металлических стаканчика из «туристического набора».

— Ну так вот… ни законченного образования, литературного, кстати, ни своего дома, ни особых перспектив… перебивался случайными заработками. Грузчик, на стройке разнорабочий, дворником даже побывать довелось, пока не выкинули за пьянку и лень. Просто безработный сборщик бутылок, картона и чермета… вот это жизнь была. А я молодой, дури в голове много было, ну, куда только не влезал. Там, в общем, компьютерный клуб был поблизости, и мелочь разная туда бегала в игрушки рубиться… не бесплатно, само собой. Предки их обычно не в курсах, куда чадо смоталось и куда денежки из кошельков пропадают, а клуб штука, в общем, не сказать чтоб грошовая. Ну, грешным делом шакалил я возле этого самого игрового зоопарка и вместе с парой братушек немного тряс школьников на деньги. Одного, другого, третьего… к ночи, глядишь, и на пиво, и на воблу, иногда даже самим у компов посидеть было приятно. При удаче получалось даже какого-нибудь откормленного гусака в подворотне обуть, тогда денег хватало на неделю-полторы. Со временем я вообще любые заработки бросил и по вечерам в спальных районах с дружками по стае гопничал. Сначала по мелочи, потом уже и внаглую грабили, потом нас, молодых отморозков, местный крупняк приметил и начал задания назначать. Продавца какого побить, чтоб исправно аренду выплачивал. Ларек поджечь, если не платит. Избить у подъезда до полусмерти… машину разбомбить. Всем занимался Семен Шелихов, ничем не брезговал… и как-то так получилось, что дядя один, Кисляк звали, не то в шутку, не то всерьез предложил другого дядю завалить. Разговор один на один был, и тон чуть ли не полушутливый, но глазки у Кисляка этого были как ледышки, до сих пор помню — синие такие, ясные и неподвижные, словно у змеи. Сумму назвал и спросил, возьмусь ли. Я согласился… нутром почуял, что если откажусь, то Кисляк этот меня вечером в багажнике вывезет подмосковную землю удобрять. Получил я от него пистолет с глушителем и задаток, а также намек, что он, Кисляк, человек известный, уважаемый, и в своей среде авторитетный, и случись что, вякну там не вовремя, намекну или просто неправильно посмотрю, то меня не просто убьют, а с особой выдумкой. Да только я же не полный дебил и без угроз понял, что задание-то есть, а вот разговора этого никогда и не было. Так и сказал… Кисляку понравилось. Две недели мне срока дали, да я за три дня управился. Вечерком у подъезда к машине подошел, постучался в стекло, открыли. Узнал, что тот, кто и нужен, извинился за каким-то хреном, три раза в череп шлепнул, гильзы подобрал, как Кисляк просил, и спокойно свалил дворами. Недалеко от метро на всякий случай обувь и одежду сменил в подворотне, на поезд сел и домой. Все.

— Однако… — покачал головой Ткаченко. — И как оно на душе было потом?

— А никак, — честно ответил Шелихов. — Небольшой такой мандраж, немного руки тряслись и коленки слабели, пока к машине подходил. А как постучался в стекло, так все и успокоилось. И потом ни разу в душе ничего не екнуло — поужинал, водочки выпил и спать. Кисляк сам меня потом нашел, денег дал, не столько, правда, сколько обещано было, даже не треть, но на прожитье хватило. Через два месяца еще кто-то Кислому помешал, потом еще… и я работал. Не светился, напарников не брал, заказы только через Кисляка и без свидетелей. Все планировал до мелочей, пути отхода, жилье, время, режим… настропалился улики путать. Кисляк мне хорошие книжки подкидывал по криминалистике, учебники, даже где-то литературу для внутреннего пользования МВД доставал. Я хорошо разбирался в том, как и где ищут, какие следы оставлять нельзя ни в коем разе, а какие очень даже можно и нужно, научился составлять парикмахерские сборы и нюхательные смеси для собак, сам Кисляк обучил меня и ножу, и пистолету — волчара опытный, все умел. До многого я и сам потом дошел, уже в полевой, так сказать, работе. Всегда осторожничал, не рассчитывая на удачу, всегда один основной и несколько дополнительных планов, всегда тщательная подготовка, никаких зацепок, и потому только вы, господа, в курсе, кем был Серый. Так было долго… заказы я особо не считал, но их было немало за несколько лет работы. Группировка Кисляка не без моей помощи стала пользоваться особым уважением среди братвы. Правда, под уважением в том случае следовало понимать смесь ненависти и страха. Пытались его и убрать, но он всегда избегал смерти — с его интуицией и хитростью ему бы сталкером стать, а не главарем группировки. Вскоре все конкурирующие дяди усвоили — кто с Кислым полюбовно не договорился, тот будет труп. Через день, месяц или полгода, но будет. И никто даже не предполагал, кто работает на главаря, кто эта сволочь… но заочно прозвали Серым, от того, наверно, что никто меня так или не заметил, или не запомнил на месте работы.

— И как… неужели не было паршиво от такого… хм… рода занятий? — глухо спросил Ткаченко.

— Не было, капитан. — Шелихов хмыкнул. — Вот скажи мне, военный человек. Ситуация, что случилась война, и ты должен по службе ехать в окопы и стрелять во врагов. Врагов, капитан. Будешь ли ты тяжко мучиться совестью, а?

— Так это же если война, сталкер. Совсем другое дело. Там враг.

— И там тоже война, капитан. Свои и враги. Все то же самое, хотя не всегда и не всем это заметно. И тот враг, в которого ты по приказу будешь стрелять на войне, такой же человек, как и ты сам. Только или ты его уничтожишь, если хватит ума и сил, или он тебя. Без жалости и без раздумий. Да, я убийца. Но и те, кто воюют, тоже друг в друга стреляют не из водяных пистолетов. Вот и вся мораль.

Шелихов, не чокаясь, опрокинул в себя стаканчик с коньяком, сделал долгий вздох и продолжил:

— Многие знали Шелихова лично, но никто, кроме Кисляка, не знал в лицо Серого. И он, и я были очень осторожны… он себя считал тузом, о чем часто говорил, а я при нем был вроде оберегаемой козырной десятки. Для Кисляковской кодлы я был всего лишь одним из быков-отморозков, недалеким, хамоватым гопарем даже не из личной свиты, а так, для мелкой работы. И никто даже не предполагал, что вот этот мелкотравчатый подонок Семка, чью роль мне не так уж и трудно было играть, на самом деле тот самый убийца Серый. Я был очень нужен Кисляку, был надежен и не треплив даже в крепко пьяном виде. И босс меня по-своему берег — как не пытались разузнать, что за фигуру время от времени выдвигает на доску старый волчара, никто так этого и не узнал — даже самым проверенным подельникам и дружкам Кисляк ничего про меня не говорил. Правда, вечно так продолжаться не могло — слишком редки случаи, чтоб человек моей специальности мог встретить старость. Поэтому я не строил иллюзий относительно своего будущего — как бы хитро веревочка ни вилась и ни пряталась, конец найдется. Ждать его я не стал и исчез, подгадав удачное стечение обстоятельств.

— В Зону, я так понимаю?

— Именно… в нашем мире каких только историй относительно Зоны не ходило. Кто говорил, что там Эльдорадо для правильных пацанов, сплошные ништяки и деньги с лошков-сталкеров можно чемоданами паковать. Те, кто поумней, рассказывали, что там на самом деле ад и погибель, и в пекле не так жарко, как порой в Зоне случается. Ну а кто совсем умный, помалкивал в тряпочку и информацию собирал. И со временем становилось понятно одно — в Зону можно уйти и от своих вчерашних друзей, и от врагов. Уйти так, что хрен кто достанет… поначалу, конечно, бонзы с Большой земли плотно контролировали воров Зоны, но это длилось недолго. Со временем зонным князькам от бандитов стало понятно, что музыку могут заказывать не только шишки из-за Периметра, а и самим можно всласть командовать и заставлять с собой считаться. Даже название, черти, подобрали — суверенитет, блин… оно и верно, в сущности. Большим дядям достать своих оборзевших коллег в Зоне очень сложно, попытки бывали, но часто пролетали со свистом… а суверенные главари, уже при своих шайках-лейках, без проблем диктовали условия бывшим боссам — хабар штука дорогая, очень дорогая, ребята. И за любой косяк или неуважение со стороны «внешних» «внутренние» могли и цены взвинтить, и с другими дядями договориться, от чего убытки несли в основном именно те, кто по внешнюю сторону Периметра сидел. И со временем те банды, что в Зоне окопались, полностью вышли из-под управления внешних дядей. Потому и считалось, друзья-товарищи, что тот, кто за Периметр от мира ушел, тот, значит, насовсем ушел, и никак его не достать. Вот я и шаркнул туда, как только случай подвернулся. В Зону уходила небольшая бригада счастья искать — бандиты из развалившихся группировок, какие-то сидельцы беглые, просто крепко накосячившие, должники. Где-то человек двадцать, почти все незнакомые, так, коллеги по ножу и топору. В компанию приняли быстро, и, пока на товарняках добирались до Украины, я уже успел в доску своим стать, хотя никто особо даже не интересовался, кто я да откуда. Кисляк небось рвал и метал… он-то хотел уже меня шлепнуть по-тихому, чтоб, значит, с гарантией все делишки свои прикрыть. Денег к тому времени у меня оставалось уже немного — платил Кисляк умеренно, а я особо финансовыми вопросами никогда и не задавался — хватает на выпивку, пожрать да приодеться, и то добро. Но, в общем, хватило мне уже в Зоне маленькую бригаду сколотить и вооружить из тех, с кем за Периметр проходили. Шесть человек со мной остались, потом еще трое пришли с Большой земли. Начали помаленьку жить, как и прочие бандосы, — «порядочек» обеспечивали, не бесплатно, естественно. Трясли бродяг на деньги и в особенности на хабар, который сплавляли через удобренных офицеров на пропускниках. Строптивых наказывали, хотя и не сказать, чтоб при этом особенно лютовали, нет… как и все в общем-то. Но сталкер это вам не жирный гусь в подъезде, что без разговоров и кошелек отдаст, да еще и спасибо скажет. Не тот контингент… в общем, собрались они и мою бригаду разом порешили, причем не только мою, а вообще весь район, где мы были, от бандитов очистили. Ох и свирепые они, эти сталкеры, если разозлить… я в той заварухе выжил, отлежался тихонько, пока они раненых добивали, а с темнотой и уполз подальше. Не знаю, запомнил кто меня, нет, но потом слухи пошли, что банда Семака, меня то есть, уничтожена со мной вместе. Мне, кстати, потом некоторые сталкеры говорили, что я страсть как на того покойного бандюка похож, рядом поставь — не отличить. — Шелихов хохотнул. — Но никому и в голову не приходило, что тихий мусорщик Зоны, незаметный сталкерок в уголке бара, и есть тот самый Семак, что со своими отморозками бродяг по тропинкам щемил. А потом и кликуху дали, как новичку — Серый… но, впрочем, до той поры мне еще дожить надо было… а тогда прибился я к парням одним. Нехорошим, скажем так. По ухваткам — бывшие военные, но наша бывшая бригада по сравнению с этими зверями просто агнцы… как бы то ни было, чем-то я их главарю глянулся. Не знаю, как он догадался, что не так уж прост одинокий бандюк в грязном плаще, но вместо того, чтоб повесить на суку, стал он со мной разговоры говорить. Потом в рукопашную с одним из своих волков попросил рискнуть, ну, я и рискнул. Отлупили меня, как бы то ни было… профи со мной сцепился очень серьезный. Однако главарь хмыкнул и сказал, что я против Койота дольше всех его бойцов продержался, несмотря на то, что оный Койот их уже не первый месяц натаскивает. А потом прямо спросил — будешь, подлец, в нашей команде работать или же в одиночку в Зону подыхать пойдешь? А ситуация, господа хорошие, в Зоне простая — будь ты хоть трижды одиночкой, приткнуться тебе все же куда-то надо, элементарно тот же артефакт на жратву и патроны обменять. Совсем одному в Зоне смерть, и главарь это разумел неплохо, и я тоже понимал, а бойцы ему были нужны очень. Я согласился, конечно…

Как оказалось чуть позже, главным в группе был все-таки Койот — через него и связь с внешним миром, и задания он назначал, и деньги отдавал. А главарь на самом деле оказался бригадиром бойцов, скажем так, полевым руководителем. У него даже погоняло было такое же — Бригадир… потом я узнал, что у Койота это уже третий подручный, так как первый в аномалии сгинул, второго, не в меру прыткого, военные с вышек пулеметами посекли с половиной отряда. Инструктор и назначал нового командира из наиболее толковых бойцов, поручая ему распределение благ, заданий и, конечно, наказаний… сам Койот почти не командовал. Либо сидел в своем подвале с передатчиком, либо что-то строчил на ноутбуке, а когда бывал свободен — занимался подготовкой своих бойцов.

— А что за задания приходили этому вашему Койоту? — спросил Лазарев.

— Знакомые задания, — хмыкнул Семен. — Девять из десяти поручений — убрать кого-нибудь. Сталкера, насолившего важному дельцу, не в меру злобного офицера на «внутренней точке», торгаша, имевшего глупость продавать не тем людям то, что не следовало. Вычислить и грохнуть разведчика от не нужной в Зоне группировки, просто выполнить заказ за хорошие, очень хорошие деньги. Группа Койота потому и сидела в теньке, нигде не светилась, а все снабжение шло через особо доверенных людей, успешно притворявшихся сталкерами. И, конечно, наемники владели очень обширными информационными связями… Койот, зараза, даже сказал как-то, что если я по поводу Кисляка вдруг заинтересуюсь, то ответ у него готов — помер он, и не своей смертью, мол, сорок дней уж скоро стукнет, поминать если будешь, то позови. И добавил, что коллеги по стае слопали Кислого за плохое поведение и даже при этом не покривились. Уж откуда он проведал, до сих пор не знаю, видно, Кисляк перед смертью все ж таки проболтался… а, ладно. И вскоре после этой новости задание мне и еще двум бойцам дали — мол, топает в мертвый город ученая кодла, которой руководит один весьма злой и неудобный человек. Мешает он очень и правильным торговцам, и крупным группировкам, и через этого вредоносного «ботаника» несколько мелких, но чрезвычайно нужных и полезных дядек в институте не просто уволены были, а даже сели. Фото дали в дорожку, вооружили как следует, и по следам экспедиции мы пошли. То еще было мероприятие… первого бойца потеряли буквально в трех километрах от базы — наступил на нехороший участок, его туда и приковало намертво за обе ноги и руку. Паскудная штука — человек живой, а его медленно, но верно к земле гнет так, что кости трещат. Уж он орал… напарник мой сначала думал выдернуть его оттуда, но разве зонную дрянь человеческими силами перемочь? Пристрелил я бедолагу… ничем бы мы ему уже не помогли. А через день и второго бойца Зона прибрала, ночью. В крепком доме сидели, костерок на полу маленький жгли да молчали, слушали, не лезет ли кто. И вдруг стену выносит с треском и грохотом, какая-то черная тварина под два метра ростом бойца моего в охапку и деру в ночь, я только и услышал, как тот уже издалека завизжал. Сижу, обмираю, по спутнику связался с человечком Койота, ситуацию обрисовал, а тот и говорит, мол, все равно нужно профессора валить, ты уж, Серый, не подведи, попробуй его пулей достать, и что-то еще… в Зоне связь такая, что хана, остаток разговора помехи съели.