Чтение онлайн

Тот хотел было сказать, что движение по шоссе вместе с колонной бронетехники – занятие малоприятное, да и небезо– пасное, но машина уже тронулась. Селена глядела вперед реши– тельно и явно была не расположена к дискуссиям.

В месте пересечения грейдерной дороги и главной трассы было нечто вроде пандуса, на который в свое время не пожале– ли асфальта, но покрытие было старым, растрескавшимся, и бе– зусловно, тут полагалось сбрасывать скорость практически до нуля. Но Селена, торопясь выскочить на дорогу в случайно об– разовавшийся большой промежуток между танками, гнала машину по колдобинам, как автогонщик, давя одновременно на газ и на тормоз. Все ее внимание было сосредоточено на приближавшемся слева по шоссе танке, поэтому, когда из плотной пылевой за– весы справа выскочил бэтээр, двигавшийся по обочине навстре– чу колонне, заметил его первым Виктор.

– Эй! – закричал он. – Справа!

И, не слишком надеясь на быстроту ее реакции, одной ру– кой надавил на ее левое колено, пытаясь таким образом выжать тормоз, а другой резко крутанул руль влево. Селена в ужасе смотрела мимо него и чуть назад. На газ она уже не давила, но и на тормоз, кажется, тоже.

Удар пришелся в правый задний угол и оказался достаточ– но сильным для того, чтобы Селена вылетела из машины через незахлопнутую водительскую дверцу, а Виктор упал грудью на руль и пребольно стукнулся головой о переднюю стойку.

Селена, профессионально перекувырнувшись, вскочила на ноги с проворностью ничуть не пострадавшего человека, и Вик– тор, потирая мгновенно вздувшуюся шишку на лбу, подумал: «Ф-фу. Кажется, обошлось. Без крови и переломов». Дверца ря– дом с ним не открывалась. Он вылез через водительскую.

Да, им повезло. Машина могла и перевернуться. А еще он очень своевременно вывернул руль. Иначе не задняя, а перед– няя дверца была бы сейчас похожа на смятую серебристую бу– мажку от конфеты. Не хотелось думать о возможной судьбе пас– сажира, который сидел за этой тонкой металлической оболоч– кой.

Бэтээр нависал над ними пятнистой пыльной громадиной. Наконец распахнулся люк, и в дрожащем над броней раскаленном воздухе появилась красная рожа в офицерской фуражке.

– Какая сволочь! Ну, сейчас он у меня получит, – пыхте– ла Селена, уже державшая в руках автомат, словно на нее со– вершили настоящее военное нападение.

Виктор даже испугался и попытался увещевать:

– За что получит? Ты же сама виновата.

Селена не слышала. Она размахивала автоматом и букваль– но вопила, пытаясь перекричать шум колонны. Когда мимо гро– хотало очередное железное чудовище, становилось совсем ниче– го не слышно, затем прорывались отдельные слова: «Ну ты, ко– зел, ослеп… Дура размалеванная… Президентский холуй!» Потом снова все тонуло в адском реве, а выныривали из него все более непристойные выкрики: «Выблядок бедуинский… По– молчи, проститутка… Ты хоть знаешь, с кем говоришь… А мне насрать, сука драная…»

Краснорожий офицер старался не отставать, и Виктор по– чувствовал, что пора вмешаться. Причем на стороне Селены. Конечно, девушка была изначально не права, но он терпеть не мог хамов, чью грубость не смягчала даже женская красота. Правда, в армии служил с ним один такой – редкостный хам, но отличный товарищ по кличке Боб, и ему он прощал самую ужас– ную ругань в присутствии женщин. Даже вот таких красивых, как Селена… даже с брони бэтээра, возле шоссе, по которому идут танки, у разбитой машины, в сплошной пылевой завесе, сквозь которую с трудом различалось не только лицо офицера, но даже его майорские погоны. И все-таки Виктор узнал его. По голосу. И по характерным выражениям.

– Боб! – крикнул Виктор.

– Банев! – удивился Боб.

Сцена братания плавно перешла в сцену знакомства боево– го офицера и прекрасной девушки и сделалась особенно трога– тельной, когда выяснилось, что прекрасная девушка – тоже бо– евой офицер. Вспоминая Последнюю войну, где они оба оттруби– ли по полному году, Боб и Селена, конечно же, обнаружили нескольких общих знакомых, не говоря уже о ставших почти родными местах сражений. Для Виктора же от этих названий на чужом языке веяло не столько романтикой, сколько непонятной апокалиптической жутью: «зеленка» под Юртанабадом, авиабаза Аглы-Пури, перевал Чатланг…

В общем, малоподвижный после удара «ситроен» оттащили к краю дороги и даже выделили солдатика для охраны вплоть до прибытия вызванной Селеной по радио техпомощи, а пассажиров майор по старой дружбе взял к себе в бэтээр. Правда, ехал он не в город, а в Лагерь. Но Селена, связавшись с кем-то по ВЧ, быстро поменяла свои планы, а Виктору, сделавшему еще несколько глотков для снятия стресса после аварии, стало все равно, куда ехать. Появилась этакая веселая бесшабашность. А еще появилась надежда проникнуть внутрь Лагеря за компанию с этой всемогущей предводительницей юных параноиков.

Виктор всю жизнь терпеть не мог железных дверей, колю– чей проволоки и пропускной системы, поэтому проникновение туда, куда обычно не пускали, доставляло ему ни с чем не сравнимое наслаждение. А тут еще вдобавок страшно хотелось понять, что же происходит в городе и кто такие, черт возьми, эти бедуины, что все вокруг них носятся как ошпаренные.

В разговор ветеранов Виктору удалось вклиниться раза два, много – три, и выяснил он лишь то, что Боб и сам не знает, зачем столько танков. Просто он имеет приказ – сопро– вождать вверенный ему батальон особого назначения и по при– бытии, согласно общей задаче, поставленной перед всем корпу– сом, организовать оцепление объекта по схеме номер три. Для Виктора это был, разумеется, пустой звук, а Селена от слов «схема номер три» чуть не подпрыгнула, а потом прошептала ошарашенно:

– Да они там что, обалдели?!

Снова у ветеранов началось обсуждение военно-техничес– ких вопросов, и Виктор ничего не успел узнать по существу дела.

А дело было, похоже, серьезное. Такого количества тан– ков Виктор не видел еще никогда в жизни. Причем подъехавшая техника была выстроена цепью вдоль всего периметра тройного ограждения, насколько хватал глаз. В желтом горячем тумане за поворотом изломанных линий колючей проволоки терялись размытые очертания дальних машин, а по ближним было отчетли– во видно, что стоят они до дикости странно – в шахматном по– рядке: один ствол нацелен на Лагерь, другой – в противопо– ложную сторону, следующий – снова на Лагерь и так далее. На броне ближайшего танка, свесив ноги в открытый люк и закинув автоматы за спину, двое солдат мирно ели арбуз.

Комбатовский бэтээр, в котором ехали Селена и Виктор, без остановки проскочил первую линию оцепления, образованную простыми десантниками. На второй линии их остановили, и Боб, высунувшись из люка, какое-то время объяснялся с высоким и мрачным президентским гвардейцем. На третьей линии потребо– вались документы, причем на всех находившихся в машине. Здесь охрану осуществляли совместно уже хорошо знакомые Вик– тору юноши в сафари и угрюмые бородатые мужики в камуфляжной форме без знаков различия – ну вылитые моджахеды или душма– ны, как их там, никогда Виктор не разбирался в этих названи– ях. Боб по ту сторону кордона не пошел – ему не надо было, а Виктора каким-то чудом пустили вместе с Селеной. Но рано он радовался. На входе в первый же ближайший к КПП корпус, куда направилась Селена, стоял бедуин, абсолютно безоружный, как все бедуины, но очень строгий и непреклонный.

– Ему нельзя, – сказал он, даже не заглядывая в доку– менты, и поднял на Виктора глаза, полные сочувствия и жалос– ти.

– Это писатель Банев, – просительно залопотала Селена,

– он будет рассказывать о нас в газетах и на телевидении.

– Ему нельзя, – спокойно и неумолимо повторил бедуин.

Селена внезапно перешла на незнакомый язык, гортанный, визгливый, жутко непривычный. Казалось, чужеземные слова, как теннисные мячики, скачут между голыми бетонными стенами узкого тамбура. Бедуин вяло отвечал на том же наречии. Потом Селена повернулась к Виктору и тихо произнесла: