Чтение онлайн

– Тебе сюда нельзя. Сегодня…

И так она добавила это «сегодня», что Виктор понял: ему в это место будет нельзя никогда.

Бедуин смотрел на Виктора печально и виновато. Селена при всех ее бойцовских качествах и теперешнем возбужденном состоянии, казалось, готова была расплакаться от обиды.

В другой ситуации, когда палят в воздух из автоматов для острастки и перегораживают путь гигантской тушей часово– го с противотанковым ружьем наперевес, Виктор, наверное, вспомнил бы молодость и рванул напролом, опрокидывая стулья и круша стекла, но сейчас это было абсолютно неуместно, это было все равно что качать права в храме. И он просто повер– нулся и пошел, бросив через плечо:

– Селена, я жду тебя в своем номере в «Национале». Чет– вертый этаж, пятая комната.

– Погоди! – крикнула Селена. – А как ты поедешь назад?

Вопрос отрезвил Виктора. Действительно, как? Он предс– тавил себе дорогу пешком – девять километров по выжженной долине, вдоль разбитой дороги, сквозь клубы пыли и грохот танков, идущих навстречу. Приятная перспектива. Он остано– вился и обернулся.

– Я вызову для тебя машину, – сказала Селена. – Джип с шофером будет ждать у внешнего ограждения.

И вдруг снова заговорил бедуин:

– Господин Банев, я бы очень хотел побеседовать с вами. Вы не согласитесь подойти завтра в здание мэрии?

– Во сколько? – агрессивно поинтересовался Виктор.

– В семь часов пополудни.

И пока Банев размышлял над ответом, Селена воскликнула, с провинциальной непосредственностью всплеснув руками:

– Ой, да я же вас не познакомила! Виктор, это – Абэ Бон-Хафиис.

Вот те нате, хрен в томате! Хафиис был известным беду– инским писателем, собственно единственным писателем-бедуи– ном, известным на весь мир. Виктор даже читал несколько его вещей в переводе. Какого же черта он здесь делает, на про– ходной главного корпуса Лагеря? Или не главного? Господи, какая разница?! При чем здесь Хафиис?

– Я приду, – сказал Виктор.

Селена уже держала в руках плоскую трубочку сотовой связи.

– Иди, тебя ждут. Джип с водителем, – повторила она, закончив разговор по телефону опять же на каком-то собачьем языке.

«Неужели и водитель будет бедуин?» – раздраженно поду– мал Виктор, одновременно с отвращением поймав себя на этой этнической нетерпимости. Да нет же! Никогда он этим не стра– дал. И бедуины раздражали его не по национальному признаку – у этого раздражения была совсем другая природа: что-то сред– нее между психологической несовместимостью и… – как это называлось в годы его юности? – классовой нена– вистью. Да, бедуины были людьми другого класса, точнее, даже другого мира, и Виктора раздражала закрытость этого мира, как раздражала всегда, с самого детства, любая закрытость: монастыря, секретного института, лепрозория или департамента тайной полиции. Люди по ту сторону любого кордона знали что-то, чего не знал он, – это было несправедливо, они огра– ничивали его в праве на знание, в праве, которое Виктор по– читал священным для биологического вида Homo sapiens. Однако с годами закрытой информации становилось почему-то все боль– ше, и люди, владеющие исключительным знанием, отдалялись все сильнее от людей обычных, таких, как Виктор, и смотрели на них с высокомерием и снисходительной жалостью. И порою это становилось просто невыносимо, особенно если не выпить вов– ремя хорошего джину…

В бедуинах причастность к высшему знанию ощущалась осо– бенно остро. Вот почему Виктор тоже не любил этих мрачных бородачей в синих балахонах и их женщин с лицами, вечно зак– рытыми паранджой, и их детей… Стоп. У них же никогда не было детей. Виктор вдруг только сейчас задался этим вопро– сом. Как же так? И вспомнился Шопенгауэр, сказавший однажды, что, если бы люди жили вечно, им стало бы ни к чему рожать детей. Бедуины – раса бессмертных. Любопытная гипотеза. Не забыть бы поделиться с Големом…

Мимо Виктора гордо прошествовали пятеро юнцов в сафари

– четверо ребят и одна девушка, всем на вид лет по шестнад– цать, все удивительно чистенькие, свеженькие, румяные и ды– шащие прохладой, словно только что пришли с мороза. Селена приветствовала их вертикально поднятой левой рукой со сжатым кулаком, они ответили тем же, а Хафиис выпрямился, расправ– ляя плечи и слегка откидывая назад голову, и сквозь его при– щуренные веки полыхала черная ненависть. И это был такой мощный эмоциональный луч, поток лучей, что Виктор физически ощутил его обжигающую силу, отраженную от бодрых дети– шек-штурмовиков. И сделалось страшно. Такую ненависть в гла– зах он видел только на войне, а таких подростков он вообще никогда в жизни не видел. И он не знал теперь, кто для него более чужой: бедуины, не имеющие детей, или дети, отказавши– еся от родителей. А ведь в том немыслимом строю на площади маршировал и его собственный внук Август – сын Ирмы.

Безумно захотелось выпить, но он оставил фляжку в раз– битом «ситроене». Значит, придется терпеть до города.

Водитель оказался не бедуином, однако был патологически неразговорчив, и, получив от него пару-другую ответов типа «да, нет, не знаю», Виктор задремал. Колонна танков уже прошла, и над опустевшей дорогой в знойном мареве повисла зловещая тишина.

6

Тяжелый липкий дневной сон был прерван душераздирающим воплем. Виктор резко поднялся, роняя на пол уже совершенно высохшую, горячую простыню, пару секунд посидел на кровати, выжидая, пока пройдет головокружение и рассеется желтая муть перед глазами, вытер ладонью пот с лица и, наконец подняв– шись, приблизился к окну.

Во дворе отеля дрались коты. Точнее, готовились к дра– ке. Два матерых сиамца, выгнув спины и чудовищно распушив черные хвосты, попеременно орали друг на друга низкими, про– тивными, почти человеческими голосами. Один был нечистокров– ный сиамец: белые пятна на лапках и сизоватая морда выдавали примесь плебейской крови. Второй – образцовый представитель породы – выглядел совершенно как домашний кот, а может быть, и был домашним, и Виктор мысленно поставил на него. Однако поединок не состоялся. В центре двора появился третий кот, тоже вроде бы сиамский, но почти черный, крупноголовый и во– обще огромный, – те двое рядом с ним казались котятами.

– М-м-м-а-а-о, – с достоинством произнес он, и драчуны мигом прыснули в разные стороны.

«Сюрная сцена, – подумал Виктор. – И откуда вдруг повы– лезло столько этого таиландского зверья?»

Он вспомнил, как много лет назад в этом же городе беду– ин прогуливал по улице сиамского котенка на шлейке и собра– лась толпа зевак. Такого местные жители еще не видели, а од– на девочка даже спросила:

– Ой, это у вас что, обезьянка?

Теперь дворовые сиамские коты стали достопримечатель– ностью города. Они жили по всем подвалам, по всем помойкам вместе с рыжими, черно-белыми и полосатыми, но голубоглазых экзотических красавцев было несравнимо больше. Размножались они, что ли, быстрее? Или признаки их породы были – как это учили в школе – доминантными? Кошек вообще в городе стало видимо-невидимо. Мышей они слопали всех до единой, даже крыс практически полностью передушили, оставив доедать собакам, а еще в народе поговаривали, что скоро исчезнут воробьи, – си– амцы необычайно лихо за ними охотились.

Виктор достал из холодильника тоник в большой пластико– вой бутылке, плеснул себе в стакан и поглядел на часы. Сиес– та кончилась. Пора к Тэдди. Кстати, ужасно хочется есть. Несмотря на жару. Кажется, он сегодня так и не позавтракал.

«Закажу ледяную окрошку, – подумал Виктор, мечтательно закрывая глаза, – и маринованных миног, и грибы, и мясо по-гватемальски…»

За привычным столиком сидели еще вполне трезвый Квадри– га и Антон Думбель в шикарных белых брюках и белой рубашке с короткими рукавами, с карманчиками и погончиками. Он был те– перь похож на губернатора острова Борнео, и к его мускулис– тым загорелым рукам сильно не хватало тяжелого маузера, за– вершающего образ. А также хорошо бы смотрелись рядом с ним по обе стороны рослые негры с автоматами. Однако губернатор острова Борнео был настроен миролюбиво, потягивал из высоко– го бокала что-то газированно-прохладительное и задумчиво глядел на запотевшую рюмку то ли коньяка, то ли виски.

– Здравствуйте, Антон. – Виктор решил подколоть его. – А почему же вы не на месте событий?

– Каких событий? – невинно поинтересовался Антон.

– Ну как же, около Лагеря большое скопление боевой тех– ники…

– А-а, – протянул Антон, – ну, это не по моей части.

– Как же так? Разве инспектор по делам национальностей не должен присутствовать там, где национальный конфликт пе– рерастает в военный?

Антон посмотрел на Виктора пристально, опрокинул рюмку, шумно выдохнул (судя по запаху, это был все-таки коньяк) и спросил: