Чтение онлайн

Ну вот, вроде тихо стало, а мне все равно не спиться. Не знаю, возраст сказывается или вообще характер такой - на каждый пустяк реагирую. Сердце колотиться, перед глазами - как закрою - белые мушки кружатся. Ну, это ладно, принял капель, выспался. Утром все уже немного по другому воспринимается. Так нет - снова началось. Конечно, следовало сразу понять, сопоставить слова Силена с тем, что случилось с Минотавром… Или замечание Гермионы по поводу пенсии…

Но начну по порядку. Ничто не предвещало неприятностей. Правда, от Харона, уехавшего накануне в Марафины по делам, еще не было вестей, я бы спросил его насчет Силеновой сплетни. Интересно, все-таки. Я-то знаю, что никакого голода нет и быть не может. Но, с другой стороны, дыма без огня, как говорится… Артемида с самого утра заявила, что ей надоело сидеть дома, и что она хочет пройтись по магазинам. Гермиона занялась домашними делами, а я решил навестить наших. Гермиона вдогонку крикнула, чтобы я не забыл зайти насчет пенсии.

На пятачке собрались почти все, не было только одноногого Полифема и молодого Эака. Собственно, Эак не появлялся уже около месяца, так что его отсутствие я всегда фиксировал как бы автоматически. Миртил о чем-то спорил с Паралом, Силен задумчиво курил трубку, остальные лениво обсуждали какие-то новости. Я спросил, не видел ли кто Полифема. Заика Калаид начал дергаться и брызгать слюной, пытаясь ответить на мой вопрос.

И тут появился Минотавр. Бывший золотарь двигался по площади сложными зигзагами, а это могло означать только, что он мертвецки пьян.

Заметив Минотавра, и Миртил, и Парал прекратили спор на полуслове, а Силен отвлекся от своих мыслей. "Смотри-ка!
– потрясенно сказал он.
– Опять!" - "Во дает… - прошептал Миртил.
– С чего это он так?" - "Два года был трезвым, - ответил Парал.
– Что ж ты хочешь…" Минотавр, между тем, продолжал лавировать по площади, давая все больший и больший крен вправо, пока, наконец, не упал прямо в дверь заведения мадам Персефоны. Оттуда немедленно донесся женский визг, крики, и Минотавр вылетел на улицу подобно артиллерийскому снаряду, но удержался на ногах и вновь пошел дальше. Проходя мимо нас он вдруг громко пропел: "Ниоба-Ниобея легла под скарабея…" - после чего, наконец, ноги его подкосились и он упал, предварительно взмахнув рукой подобно трагической актрисе.

Мы переглянулись.

"Надо бы его поднять, - неуверенно сказал Миртил.
– Мало ли. Вдруг человеку плохо." Минотавр лежал неподвижно. На лице его застыла блаженная улыбка.

"Вряд ли, - заметил желчный Парал.
– Ему-то сейчас как раз хорошо. Ему раньше было плохо." Они затеяли спор о том, может ли человек пьющий много бросить пить в принципе. Для меня этот спор носил академический характер, но наших спорщиков предмет его брал за живое, особенно Морфея, чей зять был хроническим алкоголиком.

Поскольку Парал, как, к слову сказать, Полифем, отнюдь не был заинтересован в выяснении истины, а Миртил был попросту не способен воспринять чьи бы-то ни было аргументы, спор быстро превратился в два монолога. Парал попытался было привлечь на свою сторону Калаида - человека знающего, ветеринара. Калаид зашипел, задергался сильнее прежнего, а потом сказал: "Он н-на заседании П-патриотического комитета, А-ап-поллон…" "Опять он отстает, - с досадой проворчал Миртил.
– Честное слово, хоть не обращайся к тебе. А еще ветеринар…" Он махнул рукой и предложил тоже выпить. Мы отправились в трактир к Япету - действительно, не стоять же на улице, тем более, что остальные наши наверняка туда подтянутся.

Япет по обыкновению выглядел мрачно, стоял над стойкой, подперев могучей ручищей щеку и, по-моему, ничуть не обрадовался нашему появлению.

Начали выяснять, кто что будет пить. Я заказал синюховки. Япет покачал головой.

"Феб, - проворчал он, - видно, что тебя давно не было. Синюховки у меня в заведении уже неделю нет."

Оказалось, что фермеры из окрестных деревень, регулярно поставлявшие Япету популярный дешевый напиток, уже неделю как не появлялись. Словно сквозь землю провалились.

"Может, эпидемия?" - предположил Миртил.
– "Скажешь тоже, - фыркнул Япет, - откуда там эпидемия? Фермеры вообще не болеют, у них организмы особые. Верно, Калаид?" Заика снова задергался, но ответить не успел.

На площади появился полицейский автомобиль. Пандарей с помощником погрузили Минотавра внутрь, после чего автомобиль уехал, а Пандарей зашел в трактир и подошел к нам.

"Привет, старички, - сказал он.
– Слыхали? Марафины, говорят, опять сожгли". Голос у него при этом был оживленно-радостным. Хотя радость эта была связана, скорее, с возвратом Минотавра в прежнее состояние. Пандарей, после того как золотарь вдруг стал трезвенником, впал в уныние, продолжавшееся около двух месяцев. Теперь он выглядел именинником.

"Кто говорит?
– воинственно спросил Парал.

"Кто сжег?" - одновременно с ним спросил Миртил.

"Да глупости все это, - сказал Япет. Он поставил перед нами по рюмке старой водки.
– Ничего не сгорело." Последним, наконец, появился одноногий Полифем. Мы его тут же оштафовали за опоздание, но он даже не спорил - настолько его переполняли новости.

"Слыхали?
– возбужденно закричал он.
– Пункты приема желудочного сока второй день закрыты! Дожились. Эти сволочи теперь что хотят, то с нами и делает…" Ну вот. Я как раз сегодня собирался с Гермионой пойти в ближайший и поправить немного домашний бюджет. Нет, по-моему, невезение написано у человека на роду. Нечего даже и пытаться спорить с судьбой. Это еще со времен войны так у меня повелось. Кто куда, а меня обязательно занесет либо в штрафную, либо в плен. Всегда одно и то же…

"Не может быть, - сказал Парал.
– Ты, Полифем, что-то не так понял." - "А я говорю: закрыты!
– настаивал Полифем.
– Не веришь - пойди и посмотри. Да вот, даже подходить не надо, вот, напротив!" Мы одновременно посмотрели на особняк, некогда принадлежавший господину Лаомедонту. Два года назад, после ареста хозяина, в нем открыли стационарный пункт приема желудочного сока. Действительно, никто не входил и не выходил из дверей, а сбоку наклеено было какое-то объявление. Видимо, оно и извещало о закрытии.

"Да-а… - сказал Морфей, до сих пор молчавший.
– То-то, я смотрю, Минотавр напился. Конечно. Пришел на работу - а тут, понимаешь…" Полифем оживился.

"Ей-Богу?
– спросил он.
– Минотавр за старое взялся?" - "Вот, у Пана спроси, он его только что в участок отправил. Верно, Пан?" Пандарей гордо кивнул. Мы снова посмотрели на пустующее здание. "Да, - вспомнил я, - а что это ты, Силен, вчера рассказывал о запасах хлеба?" Силен сказал, что вчера он заходил в мэрию, насчет разрешения на строительство дачи за городом. И как раз, пока он ждал, вышел секретарь мэра, молодой господин Никострат, и сказал: "Что же, господа, положение не из лучших, боюсь, придется всем подтянуть пояса." - "И все?
– с облегчением спросил я.
– "Все. А что, мало?" Нет, ну в самом деле! Нельзя так безответственно относиться к сказанному! Слов нет, очевидно, что фраза господина Никострата относится к экономическому положению в городе, а оно, в свою очередь, безусловно сказывается и на нашем состоянии. Но так же очевидно и то, что фразу молодого секретаря следует рассматривать как образное выражение и ни о каком голоде речи нет и в помине! Так я и попытался растолковать Силену. Меня неожиданно поддержал Япет.

"Это ты верно сказал, Феб, - заметил он, - это конечно. Они все говорят переносно. А переносить нам приходится".

Силен собрался было возражать, но тут на площадь медленно и бесшумно выехал длинный черный лимузин. Силен захлопнул рот и вытаращил глаза. Собственно, у всех у нас физиономии были изумленными. Даже у Пандарея.

Автомобиль остановился у закрытого стационара и из него вышел не кто иной, как господин Лаомедонт собственной персоной, в дорогом костюме серо-стального цвета. Он подошел к крыльцу, постоял, задумчиво разглядывая вывеску, потом повернулся к сопровождавшему его молодому человеку в узком пальто (мы тут же узнали в нем исчезнувшего несколько месяцев назад Эака) и что-то ему сказал. Эак кивнул. После этого они оба сели в лимузин и уехали.