Чтение онлайн

Значит, – понимал я, – получается, что оценка теперь зависит от денег? Нет, так не пойдет, – сразу отвечало возмущение. И таким предприимчивым деятелям от педагогики, заявлял: – Если Вы считаете, что знаю предмет только на три – ставьте. Сам считаю, что знаю на пять и четыре. А оценка – это не самое главное. Главное, что у нас тут, – и показывал им стрижку на своей голове.

Далее: торжественного вручения дипломов выпускникам, почему – то не было. А было так: Двадцатого, всех собрали в канцелярии колледжа, где и раздали под роспись дипломы. Мне доставался синий образец. Барышня – раздатчица, одними глазами объясняла: мол, у нас без обмана. Все соответствует. Но сделав вид, что не понимаю намека, с серьезным видом поинтересовался:

– А почему это мне такой синий – пресиний? Что других у Вас нет?

Откровенно и очень усмехаясь – помотав еще головой, она заявила:

– Учиться тогда надо было. Потому что если учился отлично – смело берешь красный, а просто хорошо – простой синий.

Про тех, кто учился не очень, я допытываться не стал. И так становилось понятно. Могут или вообще ничего не дать, или дадут, но диплом прозрачного цвета. Что то же самое. Как говориться: Без комментариев.

Внутренне взлетая и благоговея, пока не замечая окружающих – свысока посматривая на самого себя во внезапно порозовевшем мире, я расписывался в каких-то бумажках. Ведь стал специалистом! Но естественно, что поддержав в руках именной и долгожданный диплом, немедленно начал снижение. А став обычным – земным, обратил внимание на оборот ведомости, одновременно превращаясь в вопрос: А за что конкретно, я так долго расписывался?

Оказалось, что в комплекте к дипломам, выпускникам выдавали повестки в военкомат. Под роспись. Вот за нее, мы и расписывались дополнительно.

– Хорошо, чего откладывать? – думаю, – надо сразу выяснить относительно меня. Будут брать в армию – пусть берут. Только, желательно чтобы с пользой потратить эти лучшие месяцы в своей жизни. Не люблю без дела болтаться, как…

– Ну, знаете? Как “это”, … в прорубе.

Так, утром двадцать второго апреля, слегка пахнущий китайским одеколоном “Cosa Nostra”, я выходил из рейсового автобуса. Ничего удивительного – это был привычный дезодорант. Итак, я в соседнем городе. Кстати, городок красивый: алмазная столица России. Да и населения здесь больше: раз в семь наверно. И во столько же, больше строений и асфальтированных дорог.

Военкомат оказался небольшим синим и двухэтажным зданием; которое – по-моему, походило на привычный с детства садик. Я мечтательно вздохнул.

– Железная дверь тяжела, – отмечаю принудительно – сполна получив от нее то, на что только она была способна: одновременно неслабо-пружинный толчок по двум направлениям: спину и ниже. И вероятно поэтому, став серьезнее – заметил: В коридоре слева, на длинных лавках у окон уже сидело несколько парней: шапки в руках, расстегнуты куртки… А справа, стоял внимательный дядя Степа – постовой. Подхожу ближе. Сержант взглянул и без эмоций протянул руку. Я также молча, протягиваю повестку. А у него самого, – вижу: красные руки и нос. Да еще и большие усы в придачу.

– Ну, – думаю сразу ассоциациями: Он или внук маршала Буденного, или племянник Деда Мороза. А может быть, все вместе?

– А, Удачный? – прочитал “Буденович”, место моего проживания.

– Как доехал? – Шесть – семь часов все – таки.

– Вроде нормально, в автобусе выспался, – отвечаю.

– Служить хочешь? – поинтересовался он прищуривая левый глаз: веселый и Дед Морозовский, а правым тем временем: серьезным и по-маршальски Буденновским – изучая.

– Ну, если надо то пойду, – отвечаю спокойно, и добавляю: – Смотря куда? Не хочется время терять. Человек же, всего сто лет живет… надо все успеть.

– Что, тоже философ что – ли? – посматривал он, вооружившись уже двумя серьезными очами.

– Почему? – пожимаю плечами, не зная как еще нужно реагировать. Но вскоре, логически придумав, отвечаю: – Хороший техник – механик.

– Будто твой механик – техник, не может стать простым философом, – парировал сержант. И объяснил, показывая на очередь в коридоре:

– Вон очередь, видишь? Держись за ними. А затем, на комиссию. Анализы взял?

– Все, что было написано в повестке, взял. Ничего лишнего, – отвечаю и показываю пакет в левой руке. Да так просто, будто часто ношу подобное. От этого он снова заулыбался, и поправляя сверхъестественное под носом, загадочно произнес: – Проверим. Пощупаем. Определим.

Очередь двигалась живо. И я подумал: Как это странно? Но потом дошло. Армия же, и надо все делать быстро: чтобы будущие бойцы привыкали. А то враги захватят – если не спешить; или разбегутся – и не поймаем.

Заходя в кабинет, я – как и всегда, громко и вежливо поздоровался. Только затем осмотрелся: И без того немаленькая квадратная комната, смотрелась еще больше: за счет стен и новой мебели. Они все получились белоснежно – белыми. Чуточку оттеняли образ больницы – широкие подоконники; где росли вполне живые цветы. А напротив входа, сидела незаметная – в связи с мебелью, блондинка в белом халате. Она была еще молода, и наверное, не очень опытна. Потому что сразу, не здороваясь, устало выдала скороговоркой:

– Анализы на стол, кровь с пальца и с вены, – показывая рукой налево. – А потом, – томно вздыхая: – Ко мне.

Я заглянул налево, за ширму. А там оказались еще: три стола и три бело-халатные барышни. И каждая из них, была занята своим делом. А эта, являлась все-таки главной.

– Что я еще заметил? То, что все “ширмачи” – ну те женщины, что сидели за ширмой; являлись полной противоположностью друг дружке. Так, первая была – маленькая и невысокая шатенка. Между ними сидела женщина полная, пред пенсионного возраста; с рыжего цвета крашенными волосами. А за последним – третьим столом, восседала худенькая и высокая, да еще и с черными кудрями.

– Как у Пушкина Александра Сергеевича, – подумал я. Да уж. Ералаш и цирк просто отдыхает. На больничном. От надрыва живота, при нервном смехе…

И пока раскидывался ценным: принесенными анализами; невольно услышал, как весь это квартет, разными звуками – голосами, словно давно сыгранными скрипками, дружно запиликал. То есть, между собой они быстро и без остановок судачили. А после исполнения “своей игры”, так непринужденно и от души рассмеялись; что мне стало радостно за наших бойких женщин и еще больше, за такое хорошее, их душевно-весеннее настроение. Вот только разобрав повнимательней предмет ярких обсуждений, мне как-то сразу перехотелось радоваться.

– И что это за предмет смеха такой, спросит меня Уважаемый читатель? Отвечаю: – Самый простецкий. Они обсуждали нас – будущих призывников. А кого еще?

– Все боятся армии, как огня. Все прячутся за юбки. Ну и мужики пошли, защитнички. Хи-хи, – слышалось в едином порыве.

Тут я – заканчивая с анализами, победоносно подошел к “главной”. И она, видимо все-таки знаток человеческой психологии: умеющий определять на расстоянии, не зная лично; иронично выдает:

– Да? Дрожите сейчас наверно? – А сама рукой заполняет, не замечая собеседника. То бишь: меня.

– Ну, почему? – Удивляюсь, собираясь с мыслями. И видя, что по-прежнему оппонент не реагирует; так же, парадируя – отвернувшись в другую сторону, отвечаю:

– Смотря с кем и за сколько?

Пауза. Она встрепенулась, словно услышав знакомое, подняла вопросительно глазки.

– А если Вы про юбки? – я заглянул за края стола. – То за вашу ведь все равно не спрячешься, – и прочитав на бейджике: “Лайконина Алла Александровна”, продолжаю, – там места мало, тетя Алла.

Вот тут и началось: спрятав голые коленки под стол, слегка зарумянившись щечками, Алка недовольно крикнула: