Чтение онлайн

– Мой город рождения. И когда-нибудь, я обязательно поселюсь в нем. Мечтаю еще, что как будет время – научусь рисовать. Буду писать море и сочинять песни и стихи о нем. И пододвигаясь ближе со своим стулом, рассказываю; теперь не стесняясь незнакомых людей:

– У нас там знаете какая героическая история? И первая была оборона города: Севастопольцы выстояли. Вторая: Фашистов выгнали. А когда третья случится: Также сделаем!

Комиссия затихла, перестав обсуждать свое. А те двое – что в черной форме были, даже отложили – что неспешно почитывали. Так как раньше, не поднимали надолго голов; но теперь – смотрели в упор. Я даже заметил, как улыбнулись глазами друг другу: вдвоем, одновременно.

Затем, ну так показалось, что смотреть стали не на меня, а на одежду. Так получалось: я их разглядывал, они – мою куртку.

Ну, подумалось: наверняка, не видели такого? Чтобы взрослый парень, не знал моря.

– Ну, смейтесь, – размышляю, непроизвольно сжав губы, – раз смешно.

Вот только тот, что постарше и с бакенбардами был – напротив; очень серьезно спросил:

– А здесь тогда что делаете, товарищ маринист? Если так сильно море любите?

– Что и все, – отвечаю. – Живу с родителями. В городе Удачном. Севастополь же, отдали Украине; вот многих и сократили с работы. И мы сюда переехали, в девяностые: родители работают, а я учусь. Учился, – поправляюсь сам.

– Не обманываете? – говорит мне его сосед, черноформенец. Он был такой же статный, только годами моложе и с тонкими усиками.

– А зачем мне врать? – недоумеваю. – Не очень то и люблю… Вот паспорт, смотрите, – и полез в карман, доставая заветный красный буклет.

– Я достаю из широких штанин, – цитирую себе классика, торжественно приоткрывая свое ценное. И протягивая им, спрашиваю: – А вы товарищи военные, летчики что – ли или космонавты?

– Мы парень, подводники! – неожиданно последовал ответ.

И произнося это слово: Подводники! Молодой усач так приосанился, что наверное – на полметра стал выше. А может и больше! Да. Так что, если бы Вы увидели это со стороны, то непременно приняли за Аксиому и поверили: Наши подводники выше – где – то, чуть ниже Бога. И по меньшей мере, это круто. А по максимуму, наверное до бесконечности.

Теперь и майор – военком, что по-прежнему в центре сидел, говорит:

– Да, товарищ капитан второго ранга, – обращаясь к тому, что походил бакенбардами на Айвазовского и званием был постарше, чем приосанившийся усач; так как четыре звезды его погон – большие.

– В деле это есть, – продолжал майор, – место рождения: Крым, Севастополь. Мы как-то сразу пропустили… А теперь, и группу набрали. Куда его? – не зная как поступить, размышлял военный. Но капитан – подводник покачал головой:

– Своих что ли набрали? – И показывая на меня: – А наших, теперь не берете? Тем более – здесь мечта!

– Ну почему сразу своих? Все у нас одинаковы, все россияне, – обиделся полный военком.

А усатый, перебивая, поинтересовался:

– Ну а как у нашего героя со здоровьем? Что вообще из себя представляет? Вот тут и оживилась, привставая – поправляя юбку, высказалась та самая врач – блондинка:

– Герой этот, как раз вам подойдет. Пусть узнает нашу армию и флот по настоящему, а то только языком молоть мастера.

– Мстит или завидует? – Промчалась мимо меня мысль.

– Я не герой совсем, – говорю. – Обыкновенный человек. Из Севастополя. А теперь вот из Удачного, из Якутии. Ну, в общем: из всей России.

– А куда к Вам? – тут уже интерес брал вверх. – Там же, вроде “натовцы” Украиной командуют. Иногда новости смотрим: они тренируют их, воспитывают под себя. А наши базы закрыли.

– Ну, не все к счастью закрыли.. И самого главного, ты как я вижу не знаешь? – загадочно пояснил усатый.

– Чего еще? – с еще более увеличивающимся интересом, спрашиваю.

– А то, что давным-давно, а именно с девяносто седьмого года, Республика Якутия дружит и очень дружит с ВМФ Черноморского Флота. Поэтому, призывники с северных районов России, попадают к нам: в город – Герой Севастополь. В котором, есть именная подводная лодка: “Алроса”. Может быть, ты слышал когда-то такое название? – и смеется, добродушно оглядывая стороны.

– Артист Вы, – подумал я про него. – Ну кто же не знает сейчас гордость России и всей Якутии? “Алроса” – это наша алмазная добывающая компания. Опять промелькнула мысль: Что они, издеваются?

– Да, – говорю, – слышал и видел. Возьмите, не пожалеете. Я севастополец.

И дополняю: – Правда, пока что только внутри. Где – то, очень глубоко. Но тянет, кажется, туда на море. А почему – сам еще не знаю.

– Да, так тоже бывает… Но мы проверим. Ну, если обманул?… – Подытоживал, грозя пальцем “бакендардист” – капитан второго ранга. И переключившись на майора, приказал:

– Возьмем с собой, добавить в список. Не справится – будет на берегу в обеспечении таскать канаты или что похуже.

– Да, парень, – обратился теперь и ко мне. – Подтяните за лето физику, а то на лодку не возьмет командир. Слишком худой. Походы у нас по сорок – пятьдесят дней. Необходим запас прочности: в организме и голове.

– Ну-да, – радостно отвечаю. – Я похудел, ночами же диплом делал. Бывало, и поесть не успеваешь. И сам перебиваю:

– Хорошо – хорошо, – говорю, – Все сделаем. А когда призыв?

– В сентябре, будем формировать окончательный список. Если подготовитесь за лето, то Вас возьму. Всего берем десятерых в подводники. И остальных, наверное – еще человек десять отсюда, повезем для войск обеспечения Черноморского флота. Вот так. И скомандовал:

– Если вопросов нет? То свободен, товарищ Севастополец и товарищ Удачный.

– Следующий, пожалуйста.

Вопросов почему – то не было. Хотя, узнать то что может быть “похуже чем таскать канаты?” – Мое любопытство желало. Но сдержался.

– Ладно, думаю, – мы еще посмотрим кто кого? Подводники они, ишь ты?

Так и пошел на остановку. Задумчивый и счастливый – в раскрытой куртке. Но спохватился – холодно, весна на календаре. Ведь здесь всегда весной – зима стояла.

Но для справедливости отметим: Что в душе моей – потеплело, или вернее сказать, подтаяло.

– Неужели, – думаю, – можно вот так, легко оказаться в Крыму?

А интересно, как они там русские – украинцы? Правда, что теперь другие, как говорят по ТВ? Или, как и прежде, остались нашими? Ведь и языка их: украинского не знаю; хотя в паспорте записали “Украинец”, по отцу. Это известно: раньше никто не делил – так всегда было. Вот и писали по привычке славянам в метриках: кому украинец, а кому и русский с белорусом. В общем, пока я думу думал, приехал.