Время великих реформ
Шрифт:
Обыск в комнате «Милорда» обнаружил 170 экземпляров листка Народная воля. На основании примет одного государственного преступника Ванден-Берген и Лайх полагали, что в лице второго арестованного они имели дело с одним из сотоварищей Гартмана [494] , скрывшимся государственным преступником Желябовым. Петр Иванов отрицал свою тождественность с последним.
Задержанные были отправлены в дом предварительного заключения и поступили в ведение прокурорского надзора. Только когда товарищ прокурора Добржинский обратился к Петру Иванову и сказал: «Я вас помню по делу 1874 года; вы Желябов», – мнимый Петр Иванов ответил: «ваш покорнейший слуга». В квартире последнего, в Измайловском Полку, найден динамит.
494
Лев Николаевич Гартман (1850–1913) – революционер-народник, зарубежный представитель партии «Народная воля».
Кроме вышеозначенных лиц, арестованы были 28 февраля два господина, подозреваемые в политическом преступлении. У них были найдены ключи; указать на место жительства они отказались, и на замечание, что найдут и без их указания, отвечали: «Это будет ваше счастие». После продолжительных розысков полиция нашла квартиру одного из них в Измайловском полку, 2-я рота.
Дворник с первого раза признал ключ и пояснил, что этот господин жил там с сестрой, которая тоже незаметно ушла из дома, встревоженная долговременным невозвращением брата. В квартире был сделан обыск, и найдено девять ящиков динамита и огромная сумма денег. По справкам оказалось, что это не были брат с сестрою, а лица, связанные неродственными узами.
По словам «Новости», ходят слухи, что 3 марта вечером конным патрулем арестованы на углу Владимирской и Невского Проспекта два человека. 4 марта в 10 часов утра двое молодых людей подъехав на извозчике, остановились на углу Невского проспекта и Владимирской улицы.
У одного из них в то время выпал из рукава револьвер, который был замечен близ стоявшим мальчиком, обратившим немедленно внимание окружавших и полиции на приехавших. Заметив суматоху, молодые люди поспешили войти в дом, где и арестованы. 5 марта, в булочной Исакова, на углу Малой Садовой и Невского, помещающейся рядом с домом, откуда сделан подкоп, арестовано семь молодых людей по подозрению в прикосновенности к событию 1 марта [495] .
495
В действительности по делу «первомартовцев» были арестованы, предстали перед судом и приговорены к повешению, кроме названных выше народовольцев, еще С. Л. Перовская и Н. И. Кибальчич.
От 6 марта в «Голосе» пишут: «Следствие о событии 1 марта производится прокурорским надзором (прокурором палаты – господином Муравьевым, и участковым товарищем прокурора – господином Плющевским-Плющик), при содействии судебных следователей (местного участка – господина Ламанского, и судебного следователя по особо важным делам – господина Книрима, а также и при участии офицера корпуса жандармов.
Следствие ведется энергично, и достигло уже весьма важных результатов. Так, не говоря уже об арестовании многих лиц, принимавших активное участие в злодеяниях последнего времени, подтверждено, как слышно, что арестованная 3 марта в квартире Навроцкого в Тележной улице, женщина-еврейка, родная сестра государственного преступника Дейча; что называвшийся Навроцким, самоубийца есть в действительности Фесенко; дознано, что один из главных деятелей, арестованный 27 февраля, был в сношениях не только с Рысаковым, в чем он сознался, но и с Кобозевым, сырным торговцем [496] . При обыске в его квартире нашли много кусков сыру из лавки Кобозева.
496
В Петербурге на Малой Садовой улице Ю. Н. Богдановичем (1849–1888) и А. В. Якимовой (1856–1942) по подложным документам на имя Евдокима и Анны Кобозевых была арендована сырная лавка, из которой велся подкоп к середине улицы для закладки мины. За день до покушения, 28 февраля, в лавке был произведен обыск, однако Богдановичу удалось скрыть подготовку подкопа. Последний не был использован для покушения. После 1 марта Богдановичу удалось скрыться. 3 марта полиция вновь произвела обыск в лавке Кобозева и обнаружила подкоп и заряд динамита.
Правительственное сообщение: «Сим объявляется во всеобщее сведение, что 6 марта последовало высочайшее повеление об отнесении дела о злодейском преступлении 1 марта к ведению особого присутствия правительствующего Сената с сословными представителями. Дознание по сему делу, а равно предварительные следствия, произведенные по некоторым обстоятельствам оного, приводятся к окончанию и на сих днях будут вынесены на рассмотрение особого присутствия с обвинительным актом от лица прокурорского надзора, особо для сего назначенного».
Заседание особого присутствия Правительствующего Сената по делу о совершенном первого марта злодеянии, жертвою коего пал в Бозе почивший государь император Александр Николаевич, открылось 26 марта. По выслушании дела и прений сторон, цареубийцам объявлен был 30 марта следующий приговор:
По указу его императорского величества, Правительствующий сенат, в особом Присутствии для суждения дел о государственных преступлениях, в следующем составе:
497
Текст приводится по изданию: «Странник», духовный журнал. СПб., 1881. Т. I. С. 740–752.
Господин первоприсутствующий Э. Я. Фукс.
Господа сенаторы: Н. Л. Биппен, Н. С. Писарев, И. Н. Орлов, А. И. Синицын, А. А. Бобринский, петергофский уездный предводитель дворян барон М. А. Корф, московский городской голова С. М. Третьяков и волостной старшина А. А. Гелъкер. При обер-секретаре В. В. Попове.
В присутствии исполняющего обязанности прокурора при Особом присутствии Правительствующего Сената Н. В. Муравьеве12:
Рассматривал дело о мещанине Николае Рысакове, крестьянах Андрее Желябове, Тимофее Михайлове, сыне священника Николае Кибальчиче, дворянке Софье Перовской и мещанке Гесе Гельфман, преданных суду Особого присутствия, на основ. 1032 и 1052 ст. уст. угол. суд., по прод. 1879 г., и особых высочайших повелений от 6 и 13 марта 1881 г., по обвинению их в злодеянии, жертвою коего пал в Бозе почивший государь император Александр Николаевич, и в других преступлениях.
1 марта 1881 года, в воскресенье, в начале третьего часа пополудни, в С.-Петербурге совершено было величайшее злодеяние, поразившее Россию роковым ударом, положившим безвременно предел драгоценной жизни возлюбленного монарха, благодетеля отечества, государя императора Александра Николаевича.
В тот день его императорское величество изволил присутствовать на разводе в Михайловском манеже, а из манежа посетить Михайловский Дворец, откуда и возвращался по Инженерной улице и затем, направо из оной, по набережной Екатерининского канала. Когда карета государя, в сопровождении обычного конвоя, проезжала мимо сада Михайловского Дворца, на расстоянии около 50 саженей от угла Инженерной улицы, под лошадей кареты был брошен разрывной снаряд.
Разрывом этого снаряда были ранены некоторые лица, и разрушена задняя стенка императорской кареты, но сам государь остался невредим. Человек, бросивший снаряд, хотя и побежал по набережной канала, по направлению к Невскому проспекту, но в нескольких саженях был задержан и назвался первоначально мещанином Глазовым, а затем показал, что он мещанин Рысаков. Между тем государь, приказав кучеру остановить лошадей, изволил выйти из кареты и направиться к задержанному преступнику; когда же Его Величество возвращался назад к месту взрыва, по панели канала, последовал второй взрыв, ужасным последствием которого было нанесение государю крайне тяжелых ран, с раздроблением обеих ног ниже колен.
Венценосный страдалец был доставлен в Зимний дворец почти уже в бессознательном состоянии, и в тот же день, в 3 часа 35 минут пополудни – в Бозе почил. По осмотре местности злодеяния и по данным, обнаруженным дознанием, эксперты пришли к заключению, что означенные взрывы были произведены двумя брошенными снарядами, заключенными в жестяные оболочки и состоявшими из ударного состава и взрывчатого вещества в количестве до 5-ти фунтов в каждом снаряде.
На лицо, бросившее к ногам почившего Государя второй разрывной снаряд, прямых указаний сначала не было; только крестьянин Петр Павлов при первоначальном дознании показал, что когда государь, отойдя от задержанного Рысакова, направился по панели канала, то неизвестный человек, стоявший прислонившись к решетке набережной, выждал приближения государя на расстояние не более двух аршин и бросил что-то на панель, от чего и последовал второй взрыв.
Показание это, повторенное Павловым и на судебном следствии, вполне подтвердилось следующими данными: указанный Павловым человек был поднят на месте преступления в бессознательном состоянии, и по доставлении в придворный госпиталь конюшенного ведомства умер там чрез 8 часов; по судебно-медицинскому осмотру и вскрытию трупа этого лица на нем оказалось множество поранений, причиненных взрывом, который, по мнению экспертов, должен был произойти в весьма близком расстоянии, не далее как на три шага от умершего.