Чтение онлайн

Я начинаю серьезно думать о том, каким путем нам придется возвращаться? Эти последние дни нашего пребывания здесь были столько приятны, как и все остальные. Король и Королева в высшей степени с нами милы, все Греки чрезвычайно учтивы и явно довольны видеть Русских у себя в гостях.

Теперь пора и кончить это длинное и несвязное письмо, за которое прошу прощения. Следующее будет, вероятно, из Обетованной земли, куда мы с нетерпением желаем добраться.

Прощай, любезнейший, дорогой мой Саша. Да благословит и да хранит Тебя Бог в теперешних трудных обстоятельствах. Обнимаем с жинкой Тебя, Марию и детей от всей души.

Далее следует приписка Александры Иосифовны:

Je n’ai pas pu еcrire des dеtails sur notre charmant sеjour ici `a Maman parce que Amеlie ne me laisse pas le temps de le faire `a force d’amabilitе. Elle a dеclarе qu’Elle profiterait de chaque moment pour ^etre ensemble et me tire par la manche quand je prends la plume `a la main dеsirant toujours causer avec moi.

Nous sommes enchantеs de la mani`ere cordiale dont nous avons еtе traitеs par le Roi et la Reine qui sont excellents tous les deux. J’attends avec impatience l’incomparable bonheur de me prosterner devant le tombeau de Notre Seigneur et d’у dеposer des pri`eres pour Toi, tout aimе Sacha, ainsi que pour Marie et toute la famille. Que Dieu Те soutienne dans les temps difficiles qui se prеparent [293] . Господь с Тобою, Твоя Санни.

Благодарю тебя, любезный Костя, за письмо твое перед отъездом из Неаполя и за поздравления к 17 ч[ислу] из Афин. Радуюсь, что вы оба поправились, и надеюсь, что теперешнее ваше путешествие укрепит вас обоих.

Насчет вашего возвращения через Францию, при теперешних политических обстоятельствах и при возгоравшейся уже войне в Италии, нахожу его неудобным, тем более что Наполеон, как кажется, сам желает принять командование над войсками, следовательно, вы его в Париже уже не застанете. По всему этому желаю, чтобы вы из Яффы шли на «Рюрике» прямо в Константинополь и оттуда в Одессу, и сухим путем уже сюда.

Гауровиц [294] писал мне, что он желал бы для тебя несколько недель отдыха и лечения где-нибудь на Германских водах, но при теперешних обстоятельствах присутствие твое здесь необходимо. Равно и для Санни лучше быть дома, чем таскаться по Германии, куда, вероятно, и Матушка навряд поедет, ибо при теперешнем напряжении умов в Германии надобно ожидать или всеобщей войны, или внутренних смут.

Надеюсь, что приход твой на «Рюрике» чрез Дарданеллы и Босфор не встретит препятствия. Я уже приказал написать об этом Лобанову [295] в Константинополь и тебя уведомить в Яффу. Если бы, паче чаяния, мы встретили в этом препятствия, то в таком только случае разрешаю тебе идти прямо в Марсель и потом сухим путем кратчайшим домой; т. е. до Киля или Штетина, а оттуда морем.

Эскадре нашей прикажи из Яффы возвращаться в Кронштадт, не заходя в Англ[ийские] порты. Если бы, чего я, впрочем, надеюсь не будет, возгорелась война между Францией и Англиею и par contrecoup [296] с нами, то она всегда найдет убежище во Франц[узских] военных портах. Ты видишь, что политический горизонт после последнего моего письма не только не прояснился, но стал еще грознее.

Наши предложения о конгрессе, принятые сначала всеми безусловно, кроме Австрии, встретили непреодолимые препятствия благодаря упрямству этой державы, поддерживаемой двуличностью Англии. Из газет ты увидишь все переговоры и предложения, которые перекресчивали друг друга.

Наконец, когда по предложению Англии все согласны были на предварительные переговоры в Лондоне, Австрия отсылает ультиматум в Турин с требованием немедленного обезоружения и ответа через три дня, в противном же случае Ген[ерал] Гюляй должен был тотчас же начинать военные действия. Последствия можно легко было предвидеть. Все протестовали, даже Англия, но это не помешало Австрийцам перейти через границу, но расчет их разгромить Сардинцов не удался, ибо Французы с необыкновенной быстротою успели подоспеть к ним на помощь сухим путем и морем в Геную.

Теперь обе армии находятся в виду друг перед другом около Александрии, но встречи еще не было.

Все мои старания клонятся, чтобы локализировать войну, и Пруссия до сих пор действует в этом же смысле, но прочие Германские державы с ума сошли и только, и бредят идти самим атаковать Францию. Не знаю, удастся ли нам их урезонить, иначе война сделается всеобщею.

С нашей стороны вся южная Армия и 14 и 15 Див[изии] и 5 Кор[пус] приводятся в военное положение не с тем, чтобы принимать участие в военных действиях, но как демонстрация против Австрии. Буду до крайности стараться сохранять нейтралитет, но отвечать невозможно, чтобы восстания как в Венгрии, так и в Славянском населении Австрии и Турции не принудило бы и нас вмешаться в дело.

Роль Англии весьма двусмысленная и для нас важна. При таких обстоятельствах ты поймешь, почему я желаю твоего возвращения.

Здесь у нас, благодаря Бога, все тихо, и работа продолжается весьма усердно. Ольга Фед[оровна] поправляется, и крестины Николая Мих[айловича] [297] назначены 3-го Мая. Матушка переехали сюда в самый день его рождения, а мы вчера, но погода стоит ужасная, ночью была метель с 3° мороза.

17-го ч[исла] получил я радостное известие о взятии Веденя [298] штурмом после довольно продолжительной осады, прочем благодаря умелым распоряжениям Ген[ерала] Евдокимова потеря была самая незначительная. Кур[…] п[олк] остается там на постоянных квартирах. Шамиль ушел, говорят, в [Андалял].

17-го же числа праздновал я мое 25-летие назначения в флигель-адъютанты со всеми моими старыми товарищами, которые все у нас обедали на другой день. Дети ваши здоровы, кроме Кости, у которого шейные гланды распухли, и потому они еще остались в городе. Поздравляю с завтрашними именинами нашей дорогой Матушки и милой Санни. Обнимаю вас от всей души.

Обними за меня милого Николу за его милое письмо.

Любезнейший Саша!

Вот наше Иерусалимское путешествие, на поклонение Святыне Господней, по благословению Божию, благополучно совершилось и оставило в нас всех, которые удостоились этого счастия, неизгладимое впечатление и память на всю жизнь. Описать, что чувствуешь, что происходит в душе, когда мы прильнули губами к Святому Гробу и к Голгофе, когда мы осматривали места, ознаменованные земною жизнию Иисуса Христа, как-то: Вифлеем, Гефсиманский сад, Элеонскую гору и так далее, нет никакой возможности.

Я не знаю как у других, а у меня вся душа обращалась в молитву, а между тем я слов для выражения молитвы не находил. Было в одно и то же время и страшно в своем недостоинстве находиться среди такой святыни, и в высшей степени утешительно, так что оторваться не хотелось. Самое глубокое впечатление на меня произвела Русская Обедня на Голгофе. Там и иконостаса нет, так что все происходит на виду.

Итак, видеть среди нашей чудной литургии приношение бескровной жертвы на том самом месте, где за весь род человеческий была принесена страшная кровавая жертва, слышать слова: «Пийте от нее вси, сие есть кровь моя», на том месте, где в самом деле эта кровь обливала то место, на котором мы стояли, это производило такое ужасное и глубокое впечатление, что решительно этого выразить нельзя, я не плакал, а просто таял слезами. Было в то же время и страшно, и сладко, и утешительно.