Чтение онлайн

– Вы уверены, что текст не содержит ошибок?
– зашипела Ингрейна.

Маэрлинг только руками развел:

– Понимаете, я счел возможным погрешить против истины. Потому что курва - плохое слово, а ругаться мне нельзя.

– Отец запретил и грозит лишением карманных денег?
– усмехнулась Ингихильд. Витольд зло улыбнулся, но с ответом не нашелся. Видимо, Маэрдинг-старший сына уволить не дал, но и отпрыска по головке за такое поведение не погладил.

Дэм-вельдскую красотку невозможностью избавиться от лейтенанта тоже здорово щелкнули по носу, и она стала вести себя сдержанней, даже с Зондэр. А Витольд по-прежнему состоял в полку и работал чем-то вроде барометра общественного мнения, периодически разряжая обстановку.

Самым странным было то, что Зондэр, все предыдущие годы слегка недолюбливавшая Маэрлинга за легкомыслие и привычку прожигать жизнь, а также крайне не одобрявшая подобные методы, теперь испытывала к нему искреннюю благодарность.

Ингрейна Ингихильд, разумеется, сделала все возможное, чтобы в день своего рождения Зондэр ушла домой только в половину девятого вечера и в самом скверном настроении.

– Будто вам есть куда торопиться, - на прощание улыбнулась Ингрейна, поправляя и без того идеальную прическу.
– Поздравляю, Зоргенфрей. Мои наилучшие пожелания.

– Желаю вам того же, - не удержалась от прощальной любезности и Зондэр, вылетая из кабинета.

Как ни прискорбно, дэм-вельдская гадина оказалась права: Зондэр особенно не торопилась. Магда и Кейси бы раньше десяти не заявились - такая уж у них была традиция, Дэмонра сидела в Виарэ, а больше ей ждать никого не приходилось. Прочие сослуживцы дежурный торт и букет уже преподнесли. Может, не так уж и плохо сложилось, что Наклз попросил ее временно приютить Магрит. Во всяком случае, пропадал соблазн напиться в одиночестве.

Когда Мондум добралась до квартиры, рэдки там не оказалось. Желание оприходовать стоящий в серванте коньяк стало нестерпимым. Зондэр, как женщина умная, знала, что так проблемы не решаются, видела множество печальных доказательств данного тезиса и все такое прочее, но толку от этого было мало. Она уже распахнула стеклянные створки, как вдруг краем глаза увидела какую-то тень, медленно плывущую по полу.

Дальше Мондум долго моргала глазами и соображала, точно ли сегодня в офицерской столовой не подавали супа с какими-нибудь очень сомнительными грибами. Однако факт оставался фактом: мимо окон ее гостиной проплыла здоровенная корзина синих роз. Корзина медленно курсировала мимо трех окон, от стены до стены, и возвращалась обратно.

Мондум закрыла сервант, убрала выхваченный в панике пистолет, задумалась, а потом все же распахнула створки центрального окна. Корзина услужливо зависла прямо перед ней, слегка раскачиваясь на толстой веревке. Среди синих, как осеннее небо роз соблазнительно поблескивала золотой этикеткой бутылка игристого. Довершала приятную картину поздравительная открытка.

Мондум осторожно взяла дивное диво в руки - натяжение веревки тут же ослабло - и поставила его на подоконник. А потом резко высунулась в окно и поглядела наверх. На фоне уже почти темного неба мелькнули чьи-то кудри. Послышался скрип черепицы и глухой удар. Весенние небеса внятно ругнулись голосом Витольда Маэрлинга, а потом веревка упала Мондум в руки. С крыши не доносилось больше ни звука.

Зондэр отставила корзину на пол и прислушалась. Тишина.

– Это было приглашение. Честное слово, - заверила она вечерние небеса.

Небеса, как небесам и положено, молчали.

– Если решите распить, квартира двадцать два.

Маэрлинг на крыше - если это действительно устроил Маэрлинг - продолжал отмалчиваться. Но Зондэр не слишком беспокоилась: если неожиданный даритель не удосужился отрастить крыльев, спускаться ему бы пришлось через чердак. А уж она бы увидела, кто прошел по лестничной площадке. Мондум приоткрыла входную дверь, чтобы слышать, что творится снаружи, и принялась запихивать розы в вазу с водой. Роз оказалось тридцать три, так что охапка вышла солидная. В корзине под цветами нашлись конфеты.

"Маэрлинг. Великий сердцеед и знаток женщин", - мысленно оценила подарок Мондум. На лестнице по-прежнему висела тишина. Зондэр даже посетила мысль самой подняться на чердак и пригласить нахала в гости, но по здравом размышлении она решила этого не делать. Раз уж Витольд решил сохранить инкогнито, его право. Ей было только по-женски любопытно, ошиблась она в предположении относительно личности дарителя или нет. Она не знала больше ни одного человека, способного на подобную выходку.

Минут через двадцать явилась Кейси, при виде букета пришедшая в неописуемый восторг. Сначала она долго допытывалась, где Зондэр отхватила поклонника с таким замечательным вкусом и под какую кровать его спрятала от подруги юности. Потом, услышав историю, отправилась штурмовать чердак в гордом одиночестве. Чердак каким-то мистическим образом оказался пуст. Правда, на дощатом полу нашелся пепел и недокуренная сигара элитной марки. В принципе, "Северную корону" мог курить кто угодно, но, по мнению Кейси, вина Маэрлинга презюмировалась. Оставался вопрос, куда виконт мог деться. Ну не музы же из соседней квартиры его унесли. Кейси, впрочем, допускала и такой вариант. Она даже не поленилась сходить к художникам, якобы за штопором, проявила неподдельный интерес к современной живописи, нашла штопор, двух поклонников, трех муз, но Маэрлинга так и не обнаружила. Кейси вернулась, а спустя еще пару минут подошла и Магрит. Последней, традиционно, явилась Магда с "чернилами", и начались чудеса.

Утро встретило Зондэр более чем неприветливо.

– Убей ты к бесам эту кошку, она слишком громко топает, - не открывая глаз, проворчала Магда с дивана, едва Мондум оказалась на пороге.

Кошки у Зондэр не было никогда в жизни, но всю серьезность положения нордэна осознала. Магда вполне могла кинуть в невидимую кошку материальным стулом.

– Уже убила, выпотрошила и сейчас как раз зажарю, - в точности воспроизвела Мондум то, что в таких случаях говорила Дэмонра. Магда, получив привычный ответ, мигом успокоилась, сладко обняла подушку и снова заснула. Зондэр прокралась мимо и двинулась на запах кофе, доносящийся из-за закрытой двери кухни.

Кейси и Магрит, в отличие от Магды, никакой инфернальной фауны не видели. Они дружно пили кофе, и на лицах обеих застыло выражение неизбывной печали.

– Да говорю же, какая-то странная улица. То ли Дождливая, то ли Мокрая, то ли Туманная..., - меланхолично перечисляла Магрит.

– Да нет по эту сторону Моэрэн таких улиц, - возражала Кейси.
– Может, это где-то за Литейным? Зондэр, доброе утро, если это так можно назвать. Ты когда-нибудь слышала об улице Мокрой?

– Нет. А что такое?

– Да наш загадочный друг, оказывается, ходит по еще более загадочному адресу.

"Дождливая", "Мокрая" ... В голове Мондум быстро пронеслось несколько ассоциаций.

– Болотная?
– тихо уточнила она, чувствуя, как малоприятное утро становится совсем уж отвратительным.

– Точно! Болотная, дом восемь!
– обрадовалась Магрит.

Кейси подозрительно глянула на Мондум:

– Ты побледнела. Скажи мне, что там дорогой публичный дом, где всех девиц врачи проверяют раз в неделю, и я успокоюсь.

– Кажется, там раньше жила Фарессэ.

Чашка Кейси упала на стол, а оттуда - на пол. Мондум смотрела на белые осколки фарфора в темной луже, пытаясь понять, что все это может значить.

– Кто такая Фарессэ?
– напомнила о своем существовании Магрит.

– Абигайл Фарессэ, - с тщательно скрываемой ненавистью пояснила Кейси.
– Бывшая знакомая Наклза. Весьма... весьма практичная дама.

Зондэр показалось, что Магрит собиралась спросить что-то еще, но рэдка только хлопнула ртом, как выброшенная на берег рыба, и промолчала.