Чтение онлайн

Рядом. Совсем рядом. Метрах в пяти. Если что — не только покойные ликвидаторы умеют ходить бесшумно. Вернее — умели. Я тоже не лыком шит, как говорили наши уважаемые предки. А еще — слух у меня, как у кошки.

Так. Ну и что делать? Попробовать взять его в плен? Допросить, а потом ликвидировать? И нарваться на пулю? Подойти вплотную без шума я не смогу — он засел под деревом, обязательно хрустнет ветка. Сейчас совсем тихо, ветер как нарочно стих, так что…

Кстати — вряд ли это водитель. Ключи-то были у другого боевика! Хотя все может быть — может нарочно забрали ключи с собой, чтобы у этого типчика не было поползновений свалить на джипе куда подальше, когда начнется заваруха.

А может быть и еще интереснее — посчитали, что я завалю тех двоих, пойду к джипу, найдя ключи от машины, вот тут-то меня и встретит засада. А что, интересная версия! И очень даже реальная.

Тихий шорох сзади. Даже не шорох, не звук, а ощущение того, будто кто-то на тебя смотрит. Дыхание.

Мгновенно поворачиваюсь и выпускаю по темному силуэту две пули из ПСС. Двойной лязг затвора, тут же поворот и две пули в того, что лежал под деревом! Именно «лежал», потому что он уже не лежит, а взлетел с места, как подброшенный пружиной.

Едва успел. Спасло то, что я не стою на месте, я постоянно перемещаюсь. Как там это называли в книжке Богомолова «Момент истины»? Качание маятника? Ну вот я и качаю маятник. Не стою на месте, перемещаюсь, и при всем этом стреляю навскидку, и замечу — точно стреляю! Без промаха!

Подошел к тому, кого я убил первым. Мужик, как мужик. Лет тридцать, тридцать пять. Видно, что тренированный, крепкий, хотя и не массивный. Нет могучих плеч тяжелоатлета, нет мяса «качка». Худощавый, можно сказать — худой. Как и я. Только я гораздо выше ростом. Эти, что сегодня пришли по мою душу, все примерно под сто восемьдесят ростом. Сто семьдесят семь — сто восемьдесят, примерно так.

Второй такой же, как и этот — только в лице чувствуется некая примесь восточной крови. Татарин? Впрочем — какая мне разница? Какое мне дело до его родословной?

Снимаю джип с сигнализации, нажав на кнопку, и жду еще минут пять — вряд ли, конечно, они где-то посадили пятого «коллегу», но чем черт не шутит? Выждав, подхожу, и снова снимаю с сигнализации — проклятая кибитка автоматически встала на режим охраны, так как я не открыл дверцу. Открываю, свет в салоне не загорается. Но это и понятно — выключили, продуманные типы. Вот только что-то не дает мне покоя. Какая-то мысль скребется в голове, ни как не могу поймать за хвост — что-то мне не нравится, и все тут! Сосредоточился, усевшись за руль, и стал думать.

Во-первых, нет ли в машине бомбы? Вот я залехз в нее, как дурак, а вдруг подо мной бомба заложена?! И сейчас мои кишки будут висеть по деревьям!

Нет. Не будут. Больше ключей ни у кого не было. Кроме того — не та машина, чтобы ее использовали как контейнер для взрывчатки. Вот если бы машин было две, да одна из них какой-нибудь жигуленок — тогда, да. А закладывать заряд в крузер — это слишком даже для богачей, а уж Контора точно на такое не пойдет.

Во-вторых, ситуация, когда ключи от машины не у тех, кто остался на месте, у джипа, а у тех, кто пошел меня убивать — очень интересна. Почему ключи не здесь? Почему не у тех, кто остался в безопасности?

Да потому, что это часть операции. Трудно поверить, но и среди тех, кто остался в Конторе есть хитрые и умелые люди.

Итак, на акцию посылается двойка ликвидаторов, один из которых уносит в кармане ключи от машины. Если они добиваются успеха — значит, все замечательно, значит — получилось. А если нет? Если они там все полягут? Тогда я обыщу трупы, найду ключи от джипа, и само собой — полезу искать этот самый джип. И вот когда я — тепленький, расслабленный, чудом избежавший гибели пойду к вражескому тарантасу — вот тут уже меня и брать. Из засады.

А третье…о третьем я и думать не хочу. Никто не знал об этом моем логовище. Никто, кроме моего ближнего круга. Так вот кто из них остался жив? Или, вернее, кто меня сдал?

Машина завелась с пол-оборота. Я открыл багажник, и загрузил в него трупы двух несостоявшихся убийц. Впрочем — почему «не состоявшихся»? Это на мне они зубы обломали, а где-то там, далеко (а может и не очень далеко) хорошенько почудили.

Кстати, пистолеты у них тоже были ПСС. А еще — в машине лежали четыре «АКСУ-74», с четырьмя запасными к ним магазинами (само собой, полными патронов), два «макарова», и пять гранат. Вот гранаты меня больше всего заинтересовали — они что, серьезно собирались вести со мной позиционный бой? Я отстреливаюсь, а они забрасывают меня гранатами? Меня, диверсанта, ликвидатора? Идиоты, что ли?!

На джипе подъехал к своему дому — не включая фар и подсветки. Оставил машину в переулке у калитки, и отправился обнюхивать Юру. После того, как у калитки остановился черный джип, Юра точно должен был напустить в штаны.

Но нет — удержал. Просто забился в «бендешку» для хранения лопат и мотыг, и сидел там, пока я не вызвал его наружу:

— Эй, вояка, ты где? Вылезай, свои!

Только тогда он показался наружу — пыльный, с налипшей на макушку паутиной. Вылез, и тут же бессильно опустился на траву, прислонившись спиной к стене дома:

— Я чуть не помер со страху! Я думал тебя завалили, и за мной приехали! О господи…и зачем я бежал из тюрьмы следом за тобой? Ну, зачем?! Сидел бы щас в камере, дышал табачным дымом и бздехом, и не думал о том, как не лечь в яму рядом с твоими жертвами!

Почему-то мой слух резануло слово «жертвы». Может потому, что никакими жертвами они не были, и слова несправедливы? «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет» — сказано же! Вот и пришли. Вот и погибли. И где тут жертвы?

Придурку ничего не сказал, но решил избавиться от него при первой же возможности. Нахрена мне сдался этот идиот?

Потом мы грузили трупы в джип. Ну правда — не на участке же их закапывать? Все четверо спокойно уместились в багажник — крузак, есть крузак. Грузовик, а не легковушка. Затем запер дверь в дом, предварительно отключив электроэнергию, и скоро трофейный «танк» тихо пыхтя мощным движком, крался мимо сонных дач и замерших в безветрии деревьев. Скоро рассветает, июньская ночь коротка, но сейчас самое глухое время ночи — тот самый Час быка.

В первую очередь я выехал подальше за город, в лес, где и выкинул из багажника четыре трупа. Выкинул в небольшой овражек, по дну которого журчал ручей, и в самом низу, возле воды, виднелся чудом сохранившийся привет от зимы — небольшой сугроб кристаллизовавшегося, уплотнившегося снега.

Когда выбрасывал трупы, начинался рассвет. Солнце еще не встало над горизонтом, но розовая полоска неба иосвещенные лучами облака говорили о том, что эта дурацкая, беспокойная ночь все-таки закончилась. Июнь, есть июнь — самые короткие ночи, и самые длинные дни.