Чтение онлайн

— Я начальник службы безопасности банка «Русский капитал». Этот парень у нас работал, и нанес банку вред. Заблокировал компьютер заместителя управляющего, а в том компьютере была важная информация.

— Они мне зарплату не дали! А еще обвинили в краже компьютера!

— Молчи, козел! — старший полуобернулся к Юре, потом снова посмотрел на меня — Ну так что, впишешься за этого лоха, или пойдешь своей дорогой?

— А если он вам разблокирует компьютер? Отстанете от него?

— Мне все равно — разблокирует он, или нет, или станцует лезгинку — вздохнул начальник службы безопасности — Мне было сказано привезти его в банк. Все! Больше ничего! И я это сделаю, даже если придется тебя завалить. Оно тебе надо?

— Ты вообще-то помнишь, с кем разговариваешь? — поинтересовался я, решив попробовать надавить «авторитетом», уж очень не хотелось устраивать тут что-то вроде разборок дикого запада. Ствол достают тогда, когда все аргументы исчерпаны.

— Да мне плевать…

— И мне тоже! — перебил я его в буквальном смысле слова. К чести безопасника надо сказать, что когда я к нему шагнул, он все-таки успел сунуть руку в подмышку. Ясное дело, за пистолет уцепился. Без пистолета такие люди — никто. А я Самурай. А самурай без меча, это все равно что самурай с мечом, только без меча.

Никаких красивых телодвижений. Никаких ударов ногой в лоб противнику а-ля Голливуд. Грубо и грязно — ногой в пах. А когда непроизвольно согнулся, пытаясь раздышаться и не выблевать завтрак (удар в пах коварен и очень болезнен) — кулаком по затылку. Нет, не до смерти — зачем мне его смерть? Он мне никто. Просто преграда на пути. А преграды я убираю.

Второй успел достать пистолет (под рубашкой был?) — что и понятно, до него ведь дальше идти.

Убрал себя с вектора предполагаемого направления стрельбы, и ударом по предплечью выбил пистолет, улетевший метров на пять в сторону. Этот оказался боксером и попытался изобразить что-то вроде боксерской стойки, как ее изображают в фильмах про старую Англию и ее бокс. Но я не боксер и не соблюдаю правил ринга. А потому ногой удар по голени, а потом жесткий апперкот в солнечное сплетение. Нокаут. Убивать я его не хочу, хотя и мог бы.

Третий успел выстрелить, но никуда не попал. Нет, может куда-то и попал, но совсем не туда, куда он рассчитывал, а именно — в мою грудную клетку. Я отбил руку с пистолетом в сторону и вверх, и пуля ушла в небесный свод. Вырвать пистолет — одно движение. При этом скобой спускового крючка сломал стрелку указательный палец— а не пали куда не надо!

Ничего, зарастет. А то слишком уж наглые стали, ничего не боятся! Так сказать — осенены деньгами хозяина.

Обшарил карманы этого…со сломанным пальцем — надо найти ключ от наручников Юры. Ключа нет. Когда шарился по карманам второго, начала вопить какая-то женщина — громко, истерично, на всю улицу:

— Да что же это делается?! Вы посмотрите, средь белого дня грабят, по карманам шарят! Я щас милицию вызову! Щас позвоню!

Интересно, где они все раньше были, когда Юру в багажник запихивали? Впрочем, вопрос риторический. Знаю, где сидели. За занавеской. Смотрели в щелку и радовались, что увозят не их.

Отомкнул наручники, подтолкнул Юру к джипу:

— Садись, быстро! Сваливаем! А то и в самом деле милицию вызовут, а нам только ее и не хватало…

Юра уселся на пассажирское сиденье — медленно, своими движениями напоминая зомби из дурацких голливудских киношек. И лицо его соответствующее — бледное, перекошенное, с мазками крови на правой щеке. Губу разбили? Или нос?

Спрашивать сразу не стал — рванул машину с места, и скоро джип уже ввинтился в густой поток автомобилей.

— Ну, и что это было? — спросил я, мельком глянув в перекошенное лицо Юры — где они тебя цапанули?

— Дома — голос Юры был хриплым, смотрел он прямо перед собой — Я позвонил, а вместо мамы открыли они. Затащили в квартиру, били.

— Мне жаль — пожал я плечами — Надеюсь, маму не напугали?

— Мама умерла…

Юра зарыдал, закрыв лицо ладонями, и я чуть не нажал на тормоз, что могло бы привести к катастрофическим последствиям. Останавливается эта махина как вкопанная, и в зад джипу точно кто-нибудь бы да въехал. А оно мне надо?

— Убили?

— Сказали — с сердцем плохо стало. Представляешь — она мертвая, а эти твари сидели рядом с ней, даже скорую не вызвали, и ждали, когда я приду домой!

Я прекрасно все представлял. Кроме одного обстоятельства — откуда эти типы знали, что Юра сбежал. А так — все в порядке вещей. Устроили дома засаду и ждали, когда беглец появится дома. Обычная тактика оперов — если не считать того обстоятельства, что сидели они рядом с мертвой женщиной. Если бы это были менты — они бы вначале вызвали скорую, а уж потом… Хотя — кто знает? Сейчас время такое, что ничего наверняка сказать нельзя. Может бы так же сидели рядом с мертвецом — скорую вызовешь, так поднимется шум, все соседи увидят, так что беглеца и спугнут.

— А чего они тебя из СИЗО не вытащили? Ну…чтобы заняться этим самым компьютером? Или этот тип все врал?

— Они не знали, что это я сделал. Думали — что-то сломалось само по себе. А потом вычислили, что это я. Да фигня все. Я не знаю, что мне делать! И маму хоронить надо… О господи…мама!

И он снова зарыдал. А я задумался — вот же хрень какая! Почему все так непросто? Потому, что время такое непростое? А когда оно было простым, это время? В семнадцатом году? Или в тридцать седьмом? Или в сорок первом? Когда было простое время? Вот парнишка по глупости что-то такое сделал. Типа — отомстил. К нему домой пришли люди, напугали мать — она от волнения и страха умерла. Кто виноват? Они ведь ее не убивали! А с другой стороны — если бы не пришли, женщина осталась бы жива. Так кто ее убил?

И теперь — что делать с парнем? Вот на кой черт я с ним связался? Ну что мне в голову стукнуло? Привезли бы его в банк, он бы разблокировал нужные файлы, и все! Гуляй, Вася! А теперь что?

Ей-ей благими намерениями вымощена дорога в Ад! Ну и побили немного, так не убили же. А вот теперь они злы, как собаки, и будут охотиться и за Юрой, и за мной. Джип-то видели. А я ступил — нафига взялся козырять именем? Думал, что как в прежние времена это имя разруливает проблемы? Я теперь Никто, и звать меня Никак. Беглец — без роду, без племени.

Гаишник, мимо которого я проехал, проводил машину взглядом и вдруг коршуном бросился вперед, выдергивая из потока машин какого-то лоха на ржавой «восьмерке» с таким же ржавым багажником на крыше. Я ему не интересен — дорогая машина с тонированными стеклами, мало ли кто там сидит? Может как-то богатей, с которым лучше не связываться, а может авторитетный бандит — с которым тоже лучше не связываться. Кому нужны проблемы? А вот этого лошка с рассадой на крыше — его сам бог велел приопустить на энную сумму. Работа такая!

Нет, я никакой неприязни к гаишникам не испытывал. Более того, у меня были хорошие знакомые в областном ГАИ. Но и никаких иллюзий по отношению к ним у меня точно не было. Вот я сейчас езжу на автомобиле, который забрал у людей, убитых мной этой ночью, и на который у меня нет никаких прав. Ну и что? Остановят — суну гаишнику двадцатку баксов, и поеду дальше. В Москве это стоило бы сотку, а то и две, но у нас труба пониже и дым пожиже. Это Система, и глупо было бы с ней бороться. Все прогнило насквозь, и милиция не исключение. Так что…