Чтение онлайн

Правда, долго проваляться в блаженном небытии ему не дали. Чувствительный пинок в живот привел Яна в сознание. Едва не задохнувшись от царапающего глотку кашля, он с трудом разлепил непослушные веки. Его усадили на землю, крепко привязав к дереву, неподалеку от места, где они с Ольви упали с лошади. Ян попытался пошевелить руками, бесполезно: пальцы тоже оказались крепко стянуты. Предусмотрительные, гады. С ногами процедура прошла более успешно, но ненамного. Едва он попытался согнуть правую ногу в колене, как лодыжку прострелила резкая боль. Над ним склонился один из охранников: маленькие свиные глазки, толстый уродливый нос и конопатое лицо – картину довершало непередаваемое амбре немытого тела и перегара. Ян снова закашлялся.

– Очнулся! — крикнул конопатый остальным стражникам, оттаскивающим тушу лошади с дороги.

Тело Ольви лежало рядом с Яном, но он старался не смотреть на старика. Верно говорили сестры в приюте, благими намерениями выложена дорога в Ад. Ему было стыдно, что не уследил. Полез спасать, а вместо этого убил. Да, он считал себя виноватым в смерти старика не меньше преследователей. И не без причины. Конечно, можно сколько угодно утешать себя, что такая быстрая и практически безболезненная смерть лучше, чем гибель под ударами кнута… Но кого он обманывал?

— Тады пущай подымается, фуф, ща обратно в деревню попремся!

Стражник принялся его развязывать, попутно что-то бормоча себе под нос. Но Ян его не слушал. Сейчас он был занят более важным делом: перестройкой организма в боевой режим. Нет, он не собирался драться, сейчас это бесполезно и глупо. Йорг с новоявленной провожатой его вернее отыщет, чем он -- в одиночку и с поврежденной ногой.

Когда его заставили подняться, перестроиться он еще не успел. Не хватало концентрации, видимо, сказывался неслабый удар по голове. Стоило ему сделать лишь шаг в сторону лошади, куда его очень настойчиво подталкивала стража, мир взорвался болью. Он упал на колени и чуть не взвыл от тех самых «приятных ощущений», которых так опасался.

– Какого Фенрира ты тута расселся?! Вставай давай! – прикрикнул на него конопатый и для верности дернул за косу вверх.

Боли Ян уже не почувствовал – наконец началось действие эндорфинов, которые железы внутренней секреции сейчас усиленно закачивали в его кровь. Однако показывать этого он, разумеется, не стал.

– Не… могу… нога… – еле слышно прохрипел Ян в ответ и для вида прикусил нижнюю губу.

Охранник громко выругался и позвал на помощь своего сослуживца. Кряхтя и перелаиваясь меж собой, они все же подняли Яна и перекинули через луку седла. Возмущаться он не стал, продолжая изображать из себя умирающего. Сами конвоиры расселись по коням и поскакали к Ленивым Пенёчкам.

Для Яна путешествовать подобным образом было в новинку, и, честно говоря, он предпочел бы не пробовать. Ян возблагодарил Единого, что его зародыш «собирали под микроскопом». Господа генетики даровали ему устойчивый вестибулярный аппарат и крепкий желудок. Иначе бы стражники узнали, чем он сегодня завтракал. Ведь мало того, что он оказался в положении вниз головой, так еще и седло неприятно впивалось в живот... Полностью разряженная броня сейчас не могла защитить его даже от такой мелочи, став бесполезным куском ткани, напичканным различными датчиками и тонким слоем бездействующих искусственных мышц.

«Койот» у него отобрали сразу по пробуждении. Правда, эти дуболомы не уразумели назначения пистолета и попросту его выкинули. Обидно, вряд ли он теперь сумеет распознать те кусты – если ему, конечно, удастся освободиться и доведется заняться поисками. Но в потайных карманах по-прежнему хранился лазерный резак, ну и кое-какие другие приятные мелочи, вроде двух зарядов сюрикенов и небольшого светодиодного фонарика. Что не могло не радовать – оставаться совсем без привычных изобретений цивилизованного мира ему совершенно не хотелось.

Ехали они, по прикидкам Яна, не больше получаса. Приближение населенного пункта он определил по запаху. В самом буквальном смысле.

Через некоторое время они снова оказались на той самой площадке, где все и началось. Конвоиры спешились, поставили Яна на ноги и заставили идти. Изобразив гримасу адской боли, он поковылял за ними. Впрочем, ее, боль, он и так скоро почувствует. Боевой режим «жрет» слишком много ресурсов организма, потому рано или поздно придется прекратить. Тогда он ощутит на себе все последствия. А пока... Его кривляния стражникам были до одного места. Похоже, здесь не учат людей милосердию. С другой стороны, он им прилично насолил, потому ожидать иного отношения глупо.

Впрочем, когда он споткнулся в третий раз, конопатый все же среагировал:

– Может, его того, лекарю показать? – неуверенно обратился он к другому стражнику, по-видимому, командиру отряда. – Как бы копыта не откинул до суда.

– Еще чего! Откинет – нам же лучше! – отрезал главный.

А после они отчитались тому самому толстяку, что приговорил старого Ольви к наказанию кнутом, и засобирались в путь.

Яна вновь перекинули через седло, и на этот раз скакали они до самого позднего вечера. Когда последние лучи солнца перестали освещать дорогу, главный скомандовал привал.

Небольшая полянка у дороги, выбранная для этого дела, выглядела довольно безопасно. Стражники развели костер и привязали лошадей. Яна опять устроили у дерева, на этот раз связав еще и ноги – чтобы уж точно не сбежал. Но ему было все равно. Он очень устал, действие эндорфинов давно закончилась, и нога болела адски. Посидев немного, тупо глядя на огонь, он все-таки заснул.

***

Они скакали, пока кобыла Йорга не выдохлась и не начала хрипеть от жары и натуги. Все-таки эта лошадка привыкла больше плуг за собой таскать да в телегу запряженной ходить. Впрочем, устать та могла еще от криворукости Йорга. Пестрый ведь совсем не умел обращаться с лошадью, постоянно дергался, бил ее пятками и там, где не надо, натягивал поводья. Отчего даже эта мирная кобылка брыкалась и постоянно пыталась сбросить с себя горе-ездуна. Тана уже замучилась постоянно останавливаться и успокаивать несчастную Зорьку. В конце концов ей удалось донести Йоргу, что нужно сидеть смирно, а с животиной она как-нибудь сама разберется. И дело пошло веселее. Но ненадолго. Кобыла, изрядно подустав от «стараний» Пестрого, вскоре выдохлась и встала посередь дороги, отказываясь идти хоть куда-нибудь. Было решено сделать привал до вечера, пока не станет прохладнее.

К слову, лошадку свою тетушка Нинье отдала забесплатно. Сказала, что позже, когда все уляжется, заберет птицу с Таниного двора и отцову конягу. Еще Тана попросила ее поискать яйцо, что потерялось в ночь Гнева Богов. Вдруг оно еще цело? Может, у юного цмока есть надежда вылупиться и вырасти? И тетушка согласилась.

А потом... потом были похороны. И тяжелый черный дым поднимался в светлеющее небо, и взмывалось за ним рыжее, как сам Локи, пламя. И уносился дух охотника Ольви вместе с пеплом и гарью в Хэльгафьолл[1], где он теперь будет вечно охотиться с Уллем[2] и Скади[3]. А после отдыхать, делить пойманную добычу с другими такими же охотниками. И пить вино и медовуху во славу Одина, Скади и Улля. Тана в это верила. Ее отец был хорошим траппером, ему не место в Хель.