Чтение онлайн

Она обернулась к спутнику:

– Смотри, видишь вона там ясень большой стоит?

– Очаровашка, ты про дерево? Так там их много и все большие.

– А, Хель с тобой, пойдем провожу, – она устало махнула рукой. – Сам не дойдешь ведь, потеряешься.

– Не держи меня за идиота! – огрызнулся Пестрый. – Говори, чего хотела.

– Ну хорошо, – недовольно фыркнула она. – Прямо у корней есть дупло большое. В кустах пошукай. Лезь в него и сиди тихо, пока я не вернусь.

– Да ты сдурела? Я не полезу ни в какое дупло! Там наверняка грязно, пауки и воняет.

– Ничего, потерпишь, коли живым хочешь остаться!!!

– Э-э-эй! Полегче. Я с тобой пойду. Не могу я оставаться здесь, пока не знаю, что случилось с братом.

– Значит, все-таки беспокоишься? – недоверчиво спросила Тана.

– Беспокоюсь, – дернулся Йорг. – Я этого не отрицал. Потому не могу тебя отпустить одну. Ты единственная ниточка, что сейчас связывает меня с твоей деревенькой. Если с тобой что случится, как я смогу добраться до брата? – взгляд его был искренним, и она поверила. Но Тана прекрасно понимала, что тащиться в деревню с этим… не стоило.

– Нет, – покачала головой она. – Я в деревне все знаю. А ты нет. Лучше я без тебя пойду. Сиди тихо и никуда не дергайся. Я ворочусь в полночь... – она посмотрела в небо и, на всякий случай, добавила: – Когда луна будет высоко в небе.

– В полночь? Почему именно в полночь?

– Потому что раньше я не успею. Вечереет. А мне надо вызнать, что да как. В общем, жди.

– А звери?

– Что «звери»?

– Вдруг на меня нападут дикие звери?!

– Ну... разве что собаки. Но они не нападут. Жаро сейчас, у них щенки. Если ты сам к ним в логово не полезешь, то не кинутся.

– А что, если в том дупле как раз логово?

Тана закатила глаза. Как будто маленького братишку, а не взрослого мужика уговаривает, честное слово!

– Все, иди. Нет там никакого логова. Я точно знаю. И мне тоже надо идти, а то мы можем болтать тут до самого Рагнарека. Встретимся в полночь.

Йорг еще поворчал немного, но под ее строгим взглядом захлопнул вякалку и направился к ясеню, где с горем пополам влез в дупло. Слава Одину!

Почти бегом она добралась до лесополосы, что тянулась вдоль деревни. Тана, пригнувшись и внимательно прислушиваясь, кустами стала пробираться к дому. В тайне она надеялась, что отец сидит в хате, вместе с Вилом и Яном. Что ей незачем так переживать. Но она понимала – не бывает все так хорошо, особенно, когда все плохо.

Их действительно там не оказалось. Ни Яна, ни тятеньки, ни даже Вила. А вместо них у двери дома, привалившись к столбикам крыльца, замерли двое стражников. Тана узнала обоих. Они были из охраны судейника.

– Ну долго нам еще тута торчать, а, Барма? – зевнул здоровенный рябой мужик.

– Скок нужно, стока поторчим! Его Судейство наказал сторожить, покуда девка не воротится, – ответил ему второй, тощий белобрысый жердина.

– А ежели она того, совсем убегла? До самого Рагнарека подпирать столбы тут будем?

– Не нуди, Витчак! Плевая работенка ведь. Это тебе не свиней по гумну ловить. Стой себе и стой. Как приказ получим уходить – свалим. Пива хочш? – тощий бултыхнул в руках большую кожаную флягу.

– Неа. Я сегодня уже хлебнул какой-то гадости, ток недавно дристать перестал. Дрянное пойло в местной корчме.

– Ну как хотишь, а я глотну...

Дальше Тана слушать не стала. И так уже ясно – дела плохи. Судейник крепко на нее обиделся, а тут такой повод подвернулся отомстить за нежданный и очень болезненный отпор. Гад. Урод. Подлец! Неужто он думал, что она так просто даст на себя залезть… Пфу! Стиснув зубы, чтобы не выругаться вслух, она направилась к хате тетушки Нинье. Нужно узнать, что с батюшкой приключилось и Яном. А тетушка... вдруг она что-то знает? Она-то уж точно не станет сдавать Тану судейнику и его прихлебаям.

Около дома, на счастье Таны, никого не оказалось. Остановившись под окнами, она осторожно постучала в закрытые ставни. Раз-два-раз-два. Условный стук. Только тетушка Нинье да Яра его знали. Через мгновение, показавшееся Тане целой вечностью, ставенка чуть приоткрылась. Наружу осторожно выглянула тетушка с заплетенной на ночь косой и в длинной белой сорочке.

– Тана, ты, что ли? – тихо прошептала женщина в ночь.

– Да, – Тана высунула голову из кустов. – Тетушка, что с тятькой, не видела? У хаты стражники караул несут, я не знаю, куда податься.

Нинье тяжело вздохнула и посмотрела на Тану как-то... неправильно. Никогда она так на нее не смотрела. С печалью, болью и жалостью.

– Таночка, девочка моя, несчастье за несчастьем идет в нашу деревню. Прогневили мы чем-то Богов…

– Не тяни, тетушка! – Тана почувствовала, что у нее все холодеет внутри. Случилось что-то очень нехорошее. Очень…

– Ольви погиб, – еле слышно прошептала Нинье. – Упал с лошади, шею свернул. Тело уже мужики принесли, его под навесом у священного камня готовят к сожжению.

Тана, не удержавшись, вскрикнула. Негромко, тут же прикрыв ладошкой рот. Глаза наполнились слезами. Боги, за что?!

– Мне жаль, милая. Если бы я могла чем-нибудь помочь…

– Не нужно, тетушка. У тебя свое горе, что тебе с моим возиться… – срывающимся голосом сказала Тана. – Я… А чужестранец? Что с ним?

– Не знаю. Увели его куда-то связанного. А зачем он тебе? Знаешь подлеца?

– Знаю, – выдохнула Тана. – Спасибо, тетушка. Я… Идти мне нужно. Не знаю, ворочусь ли обратно. Прощай.

– Стой. Ты куда? – вскинулась Нинье.

– Пойду я. Дом наш с тятенькой ведь сторожат. И неизвестно, что будет, ежели меня поймают. Потому нельзя мне возвращаться. Я по свету буду странствовать. Может быть, в Гуннар подамся, к посадному ловчему. Недавно ведь трапперов он искал, по деревням ходили нанимать. Или к сагартам Фрейи в рощу, я много о зверях знаю. Авось примут они меня...

– Ты, погоди, не торопись. На похороны хотя бы останься. Недолго ждать-то осталося. Сожгут его на рассвете.

– Да как же я останусь, тетушка? Меня же стражники судейниковы поймают.

– Не поймают. Мы тебя в яркино платье нарядим, да на голову чепец наденем. Постоишь в сторонке, когда все напьются, попрощаешься. Никто тебя и не узнает.

– Я тогда ночью вернусь. После полуночи.

– А отчего же к нам сейчас не зайдешь? Я тебя блинами накормлю.

– Н... не могу. Прости.

– Ждет тебя, что ли, кто? – тетушка Нинье всегда была очень прозорливой.

Тана, не видя смысла отпираться, кивнула.