Чтение онлайн

Неужели думает, что это сработает? Грустный взгляд, шуточки в горизонтальной плоскости и пусть и приятные, но совершенно неуместные прикосновения? Серьёзно? Мы же не школьники, в конце концов! А с такими темпами и до косичек недалеко: я начну их заплетать, а Некрасов примется за них дергать.

– Ночью оно мне не к чему, - бросаю безразлично и опускаю ручку вниз.

– Вась, - только хмельной супруг даже таких толстых намёков не понимает. Нет, чтобы уйти, зачем-то тормозит и парализует меня взором, щекочущим макушку.
– Не знаю я, как это делается.

– Что?

– С женщинами...

– Господи, у тебя белая горячка, - закатываю глаза, но почему-то продолжаю стоять. Наверное, женское любопытство охватило...

– Я о том, что ума не приложу, как к тебе подступиться...

Правда? По-моему, понять он даже и не пытался. Вновь закрываю дверь и вновь разворачиваюсь на пятках, на этот раз не позволяя себе сбежать. Когда-то это всё равно случится, разговор неминуем.

– А тебе и не надо. Зачем? По-моему, ты целый год прекрасно без меня обходился.

– Откуда знаешь?

– Вижу, - стоит ведь. Ухоженный, здоровый, хорошо одетый. А мне бы хотелось, чтобы помятый, исхудавший, и в грязной футболке. Как в фильмах, в которых мужчина, упустивший любовь всей своей жизни, теряет аппетит и интерес к окружающим его вещам. Ну, знаете, сидит на кухне и крутит в руках гранёный стакан, пытаясь найти отгадку, что же он сделал не так, на его дне...

– Ничего ты не видишь. И никогда не видела. У тебя только одна правда, - прячет руки в карманы джинсов, и ведь даже на них ни пятнышка. Чёртов памятник успешному холостяку!
– Та, что ты сама себе выдумала.

– Ну вот опять... Я не хочу в миллионный раз обсуждать одно и то же.

– Почему? Потому что я опять откажусь признаваться в том, чего не совершал?

– Как вариант. Хотя мы оба знаем, что ты нагло врёшь, - я, может быть, и выдумщица в силу профессии, но здесь точно не ошибаюсь. Всё помню: женские духи, впитавшиеся в его одежду, помаду на воротнике рубашки, флирт с моей подругой и частые задержки на работе. И эту, с красными ногтями, из моей памяти ластиком не сотрёшь. А если и этого мало, загляните в список его контактов.

– Я фотограф, Вась.

– А я журналист. Иногда даже у мужчин интервью беру, только вот что странно - ни у кого не возникало сомнений, что я была тебе верна. Хоть раз я давала повод усомниться?
– у меня губы дрожат, и он смотрит прямо на них.

– Нет, - соглашается, не тратя время на поиск ответа, и вновь устремляется взглядом к моим глазам.
– И я не давал. Я всегда был таким: вокруг были женщины, много женщин, и ты об этом знала. Как знала и то, что это лишь работа... Я ни к одной не притронулся, потому что любил тебя.

– Не заливай, ясно?
– смахиваю предательскую слезу с подбородка, и заставляю себя расправить плечи. Чего это я расклеилась? Чёртов козёл, знает же, за какую ниточку дёрнуть!
– Ты бабник и тебя уже не переделаешь. Тебе всегда будет мало одной женщины. Быть может, на время и сможешь остепениться, но рано или поздно сорвёшься. Так что не напрягайся: найдём Веру и вновь разбежимся. Ты подцепишь какую-нибудь дурочку, а может, сразу двух, и думать обо мне забудешь. А я встречу нормального мужчину, за которым мне не придётся следить.

– Уверена, что этого хочешь?
– спрашивает, один в один, как в день нашего расставания, и так знакомо играет желваками. Угрожающе, что ли, словно от моего ответа зависит многое...
– Другого мужчину?

– Да, - шепчу, но тут же повторяю громче.
– Да. Иначе бы не развелась.

– Дура ты, Вася, - и это я уже слышала. Ещё бы выкатить из спальни мой чемодан - словно в прошлое перенеслась! Разве что квартира не наша, и он не стоит посреди прихожей, а медленно отступает к своей двери.
– Тогда мой тебе совет, если найдёшь, не влюбляйся.

– Это ещё почему?

– Потому что с ним всё кончится также, - замирает в дверном проёме и, повернув голову, выбивает из моей груди и без того скудный запас кислорода.
– Мне всегда тебя хватало и время ничего бы не изменило. Это ты боялась, что когда-нибудь я захочу большего. Того, чего не сможешь дать ты, но даст мне любая другая. Ведь так?

– Большего?
– переспрашиваю, ощущая, как краска сходит с лица, и нервно тереблю край футболки. А он просто закрывает дверь, оставляя меня в одиночестве мёрзнуть на внезапно заметавшемся по коридору сквозняке.

Что такое свадьба? Опустим лирику про союз любящих сердец и признаемся честно - это нервотрёпка. Причём платите за неё вы из собственного кармана. Ну, или родительского, взамен давая добро на десяток гостей, с которыми лично незнакомы.

– Какой ещё Иван Аркадьевич?
– мы с Сонькой нерешительно мнёмся на пороге кухни, мечтая о завтраке, а самый большой в мире жених загораживает нам проход, прямо в дверях споря с матерью о списке гостей. Поздновато, конечно, но чем ещё занять время до загса? Не кроссворды же гадать, ей-богу!

– Как это какой? Так Лобанов! Замначальника твоего отца! Я же говорила, что он непременно должен сидеть с нами!

– А Маринкину родню я куда дену? К детям пересажу? Нет, мать, и не уговаривай. Меня невеста прямо за стойкой регистрации порешит, если узнает, что её братьям мест не досталось.

Господи, да он и вправду идеальный! Подпоясывает кулаками спасательный круг, скрывающий его талию от окружающих, и упрямо выдерживает буравящий взгляд материнских глаз. Ещё и бровь приподнимает, мол: "Не ожидала? А я, мамка, вырос и ремня уже не боюсь!".

– Вон, - Новиков поправляет безразмерные шорты, съехавшие с пуза, и, бесцеремонно схватив меня за руку, подталкивает к столу.
– С Василисой твоего Лобанова посажу. Ты как? Не против знакомства с важной шишкой?

– Шишка-то молодая?
– отодвигаю стул, помогаю Соне усесться и, в один укус приговорив полбутерброда, продолжаю с набитым ртом:

– Да хоть с чёртом лысым сажайте, я всё равно никого здесь не знаю.

Так что начальник или местный дворник мне разницы нет. Тем более что настроение заводить интрижку теперь тоже отсутствует: до сих пор Некрасовские слова не идут из головы. Я ревнива, да? И если в браке с Максимом такое явление вполне себе закономерно, существует же шанс, что я и следующего супруга до седых волос доведу?