Чтение онлайн

– Держи. И долго пусть не засиживаются, а то обгорят.

Чем ближе я подбираюсь к озеру, тем сильнее я начинаю сомневаться, что Галина Антоновна меня не провела. Может, юмор у неё такой специфический: пускает к себе постояльцев, а потом, забавы ради, гоняет их по всей деревне? Ведь до берега всего несколько метров да стена из густо разросшихся кустов, а тишина стоит мертвецкая... Словно повымерли все в радиусе километра.

Не спорю, девчонкам не по десять лет, чтобы с криками гоняться друг за другом по пляжу, но хотя бы о чём-то говорить они должны? Моду обсуждать, мужиков, Сонькины проделки?

Отодвигаю ветки рукой, ступая грязным ботинком на притоптанную траву, и улыбаюсь - нет, здесь. Васька уж точно. Сидит, обняв колени руками, и вдаль вглядывается, даже не подозревая, что одним видом своей обнажённой спины, прикрытой лишь тонкой полоской лифчика, заставляет моё сердце сбиться с ритма. Того и гляди, выпрыгнет и пустится вскачь прямиком к её ногам. Как этот бракованный пёс, что уже мчится со всех лап к своей хозяйке.

– Макс!
– а она и рада. В ладоши хлопает, позволяет собаке наброситься на себя с поцелуями, а спустя мгновение таких вот ласк и вовсе валится на полотенце, сжимая его в крепких объятиях. Кто бы сказал мне, что в тридцать я буду топтаться у кустов, завидуя ушастому терьеру, в морду бы дал не раздумывая.

Чёрт, ведь не одета почти. Смеётся, катаясь по полотенцу с четырёхпалым недоразумением, а я как маньяк на её голые ноги пялюсь. Да, что уж там! На грудь тоже смотрю, инстинкт, твою мать. И любовь, без неё никуда. Да и Васёна хоть и похудела, а полюбоваться есть чем. И я бы так и стоял, честно, если бы, опомнившись, она не вскинула голову и не стёрла с лица довольную улыбку:

– Куда смотришь?

– На пса.

Правду же не скажешь - прибьёт. Итак вон, глаза нездорово блестят...

– Ага, на пса, - собаку устраивает на коленях, и уже за одеждой тянется.
– На моделек своих будешь глазеть, а здесь будь добр отвернуться.

Отвернуться! Легко сказать. Я с трудом мог взгляд отвести, когда она в растянутых пижамных штанах по дому разгуливала, а уж тут...

Хмыкаю, наблюдая за тем, как стремительно она влезает в футболку и, бросив термос на кучку белья (видать, Вериного), нагло опускаюсь рядом. Смотреть не разрешает, но присесть-то можно? Я вроде как заслужил - когти её другу постриг, шею ему не свернул, хоть от вида разодранной обивки в салоне моей машины, до сих пор ком в горле стоит. Могла бы ради приличия и потерпеть, а всё бухтит:

– Чем от тебя разит?
– ещё и нос морщит!

– Сеном, - пожимаю плечами, вытягивая ноги, до сих пор обутые в мои лучшие кожаные ботинки, и, взвесив все за и против, принимаюсь рубашку расстёгивать. Я же не скромник, как некоторые, да и помимо аромата отсыревшей травы за мной отчего-то тянется шлейф похуже. Коровьим дерьмом пропах.
– Вот, помыться пришёл. Меня же в дом не приглашают, придётся в полевых условиях душ принимать. Как вода?

– Как парное молоко. Верка уже минут двадцать плюхается. Сейчас на тот берег вплавь пустилась.

Ну и дела.

– А ей можно?
– замираю, так и не расстегнув последнюю пуговицу, и обеспокоенно взглядом шарю по водной глади. Болеет всё-таки, мало ли что может случиться? А нам потом Соньке объясняй...

– Можно, - хотя Вася же не переживает, значит, и мне необязательно. Указывает рукой на противоположный берег и машет усевшейся на песок женщине.
– Тут плыть-то... Не озеро, а лужа. Немного передохнёт и обратно вернётся. Так что иди мойся, а я, так и быть, с псом прогуляюсь.

Это ещё зачем? Комкаю грязную рубашку, бросаю её прямо на землю и принимаюсь брюки стягивать, краем глаза следя за Васькой. Ясно всё. Не только мне от вида её голых коленок не по себе. Она вон, красными пятнами идёт, торопливо выпрямляясь на ногах и тут же устремляясь к лесу. Только и пяти шагов не делает, красная как рак глазея на меня округлившимися глазами:

– Блин!
– футболку пониже оттягивает, только толку от этого ноль. Мне теперь её зад в чёрных плавках ночами сниться будет, ведь пусть и простенькие они, а ничего прекраснее я за этот год не видел! Только от комментариев лучше воздержаться. Хватит и этой улыбки, что поселяется на моих губах раньше, чем бывшая жена успевает спрятаться за кустами.

Ну вот, теперь ещё больше разозлиться. Сначала на себя, за то, что расселась тут такая маняще-обнаженная, а потом и меня разнесёт, ведь никому другому в голову не пришло вмешаться в их с Верой идиллию.

Потягиваюсь, разминаю затёкшую шею и с разбега погружаюсь в приветливые воды небольшого озера, рассчитывая, что хотя бы оно меня остудят и заставят отвлечься от неприличных мыслей. Только вода и впрямь тёплая. Принимает меня в свои объятья и как назло возложенных на неё надежд не оправдывает. Дерьмом я, может, больше не пахну, а перед глазами всё равно Васька стоит. В белье этом, в футболке, до того просторной, что её несколько раз можно обернуть вокруг тонкой талии…

Чёрт, хоть руки складывай и на дно иди, чтобы, кроме песка и водорослей, больше ничего не видеть. А то как больной - по горло в воде, а всё по кустам взглядом скольжу - вернулась уже или до сих пор со своим псом по лесным дебрям бродит? Ногами своими стройными светит и, не дай бог, местных комбайнеров ими сводит с ума…

Всё, выходить нужно. Тем более что и её сестрица нарисовалась и теперь, закутавшись в огромное полотенце, отстукивает зубами, сторожа наши пожитки. Ну вот, ей же ума хватило купаться в шортах! И почему Вася с неё пример не берёт?

– Устала, жуть! Сонька как? Не проснулась ещё?

– Нет, - головой качаю, выходя на пляж в одних боксерах, и вместо того, чтобы стесняться и поскорее штаны натянуть, всё поглядываю на тропинку. Уснула жена там, что ли?

– Ваську сторожишь?
– да и Вере до моего белья дела нет. Она садится на песок и насмешливо бровь изгибает:

– Не бойся, мужиков поблизости нет. Мы здесь уже минут сорок, а ни одного купальщика не встретили. Похоже, это место пользуется спросом только у приезжих да у отбившейся от стада скотины.

Успокоила. Хмыкаю, следуя её примеру, и теперь спешно вытирая капли стареньким вафельным полотенцем, что по доброте душевной, выделила мне Галина Антоновна, и между делом указываю пальцем на термос.

– Старушка дала? Господи, надеюсь, ничего кроме заварки в этом чае не плавает. А то ещё пищевого расстройства мне не хватало. Будешь?

Я и сам хмурюсь, с подозрением поглядывая на термос, но когда женщина протягивает мне стаканчик, осушаю его одним махом. Вроде нормальный. Чай как чай.