Чтение онлайн

– С тех пор она ни разу не приезжала?
– спросила я.

– Время от времени она позванивает мне, настаивая на разводе.

– Извини меня, Марино.

– Понимаешь, там живет ее мать, за которой присматривает Дорис. Там же она встречается с агентом по продаже недвижимости. Она пребывает в таком настроении, что в одну минуту печаль сменяется радостью. То хочет вернуться, то опять раздумывает. Чувствует себя виноватой. Все так, как сказала Хильда, рассматривая ее фотографию. Кругом виновата.

– Тебе очень больно это осознавать.

– Да ладно.
– Бросив салфетку на стол, он сказал: - Пусть поступает так, как ей хочется. Черт с ней!

Я понимала, что на самом деле он страдал. Он сидел совершенно опустошенный, и сердце мое, когда я смотрела на него, ныло от боли. И в то же время симпатии мои были на стороне его жены, ведь Марино очень нелегко любить.

– Ты хочешь, чтобы она вернулась?

– Мне кажется, я встретил ее еще задолго до того, как родился. Но теперь мне надо посмотреть правде в глаза, доктор.
– Он вскинул на меня страдающие глаза.
– Моя жизнь пошла прахом. Вечно считаешь копейки, вечно тебя выдергивают посреди ночи на какое-нибудь очередное задание. Планируешь отдохнуть, а тут опять что-то происходит, и Дорис снова распаковывает чемоданы и сидит дома, как, например, случилось на уик-энд перед праздником День труда, когда пропали Харви и ее дружок. Это было последней каплей, переполнившей ее терпение.

– Ты любишь Дорис?

– Она этому совершенно не верит.

– Может быть, ее просто необходимо уверить в этом, - объяснила я. Надо показать ей, насколько сильно ты любишь ее и нуждаешься прежде всего как в женщине.

– Что-то я тебя не пойму, - озадаченно спросил он. "Вряд ли он когда-нибудь это поймет", - с тоской подумала я.

– Просто заботься о себе сам, - объяснила я ему.
– Не думай, что она должна постоянно печься о тебе. Может быть, тогда все пойдет по-другому.

– Я не зарабатываю достаточно денег, в этом-то вся причина.

– Уверяю тебя, для твоей жены деньги не главное. Ей просто нужно, чтобы ее замечали и любили.

– А у него большой дом и совершенно новенький, привезенный из Нью-Йорка "крайслер" с кожаными сиденьями и другими причиндалами.

Я ничего не ответила.

– В прошлом году он провел свой отпуск на Гавайях, - озлобленным тоном сказал Марино.

– Дорис прожила с тобой жизнь. И это ее личное дело - выбирать Гавайи или что-то другое...

– Гавайи - всего лишь приманка для туристов, - отрезал он, закуривая.
– А по мне - нет ничего лучше местечка чем Багз-Айленд, где можно хорошо порыбачить.

– А тебе не приходило в голову, что Дорис очень устала постоянно проявлять о тебе материнскую заботу?

– Уж материнскую!
– огрызнулся он.

– Тогда почему же сразу после ее отъезда ты выглядишь так, словно отчаянно нуждаешься в материнском уходе, Марино?

– Потому что у меня не хватает времени на пришивание пуговиц, готовку, стирку и всякую другую ерунду.

– Я тоже сильно занята, но тем не менее нахожу для этого время.

– Да, но у тебя есть прислуга, и, кроме того, ты зарабатываешь не меньше сотни тысяч долларов в год.

– Я бы заботилась о своей внешности, даже если бы получала всего лишь десять тысяч в год. Я поступала бы так хотя бы из чувства самоуважения и не хочу, чтобы за мною кто-то ухаживал. Мне просто хочется, чтобы ко мне внимательно и заботливо относились, а это вовсе не одно и то же.

– Если ты с такой легкостью отвечаешь на любые вопросы, то почему же ты разведена? И почему ты здесь, а твой друг Марк там, в Колорадо? Только не убеждай меня, что вы были просто хорошими друзьями.

Вдруг я почувствовала, как краска залила мое лицо.

– Тони никогда по-настоящему не любил меня, и, поняв это, я решила от него уйти. Ну а что касается Марка, то у него были затруднения со взятыми на себя обязательствами.

– И ты обязалась быть с ним?
– свирепо взглянул на меня Марино.

Я промолчала в ответ.

– А что же ты не поехала с ним на Запад? Может быть, твое главное назначение в жизни быть начальником?

– У нас были проблемы, и, конечно же, частично я была в них виновата. Марк рассердился, уехал на Запад... может быть, для того, чтобы добиться какой-то цели, а может быть, просто чтобы сбежать от меня подальше, ответила я с таким пылом неожиданно нахлынувших на меня эмоций, что сама испугалась своей несдержанности.
– Не говоря уже о том, что моя профессиональная деятельность была несовместима с его новым местом работы. Мы никогда не обсуждали этого.

Марино вдруг стало очень стыдно, и он сказал:

– Извини, я не знал.

Я обошла его ответ молчанием.

– Похоже, что оба мы в одинаковом положении, - Сказал он.

– В определенном смысле да, - согласилась я, не желая признаваться самой себе, чем же все-таки моя жизнь отличалась от жизни, которую теперь вел Марино, - Я все-таки слежу за собой. Если Марк снова появится, он никогда не увидит меня опустившейся, будто жизнь с его уходом потянула меня ко дну. Я просто хочу, чтобы он был рядом, а не нуждаюсь в нем. Может быть, тебе тоже следует посмотреть на Дорис с такой же точки зрения?

– Да, - ответил он, немного воодушевившись.
– Возможно, я попробую. Мне кажется, нам пора выпить кофе.

– А ты знаешь, как нужно готовить кофе?

– Ты что, шутишь?
– ответил он, удивившись.

– Урок номер один, Марино. Для того чтобы приготовить кофе, нужно сделать следующее...

В то время как я обучала его обращению с таким не требующим никаких умственных способностей чудом техники, как кофеварка, Марино снова возвратился к пережитым за день событиям.

– Одна половина моего сознания отказывается серьезно воспринимать все, связанное с Хильдой, - признался он.
– Но другая, напротив, верит во все сказанное. Я хочу сказать, здесь есть над чем подумать.

– Что ты хочешь сказать?

– Дебору Харви застрелили из пистолета девятимиллиметрового калибра. Гильзу патрона так и не удалось найти. Трудно поверить в то, чтобы этот негодяй-убийца стал искать в темноте гильзу от патрона. По-моему, Морель и все остальные искали ее не в том месте. Помнишь, как Хильда спрашивала, не было ли какого-то другого места, и еще она говорила о какой-то утерянной вещице, металлическом, военном предмете. Наверняка речь шла об утерянной гильзе.

– Еще она отметила, что сам по себе предмет безвредный, - напомнила я ему.

– Использованная гильза никому не причинит вреда. Это пуля может убить живое существо, да и то только во время выстрела.

– Фотографии, которые она разглядывала, были сделаны прошлой осенью, продолжала я.
– Какой бы предмет ни находился там тогда, сейчас его там все равно нет.

– Ты думаешь, убийца вернулся туда днем, чтобы найти его там?

– Но ведь Хильда сказала о том, что человек, потерявший этот металлический предмет, проявлял легкую обеспокоенность по поводу этой пропажи.