Чтение онлайн

Я предвижу, что у читателя возникнет вопрос: ведь правыми обычно называют консерваторов, левыми - демократов, революционеров. В "Ордене" было совсем не так. Для того чтобы в этом разобраться, необходимо дать характеристику имажинистам.

У Вадима Шершеневича было семь сборников стихов.

В одном из первых ("Кармина". Лирика. M , 1913, стр. 139.) он заявлял: "Пляска" принадлежит к периоду, когда творчество Блока оказывало подавляющее влияние на мое творчество... "Эдмонд и Дженни". Эти четыре стихотворения написаны на слова Пушкина "А Эдмонд не покинет Дженни даже в небесах"; "Верлиока" - вольное переложение народной сказки"; "Мысли как пчелы" напоминает превосходную строку А. Апухтина: "Мысли, как черные мухи"; "Отвергнутый" - невольное подражание А. Апухтину...

(Все это я привожу умышленно для того, чтобы читателю был ясен инцидент, впоследствии разыгравшийся между Шершеневичем и Маяковским.)

В следующих книгах ("Автомобилья поступь" и "Быстры". M., 1916.), в числе объявленных трудов Шершеневича можно прочесть: "Манифесты итальянского футуризма", перевод; Маринетти, "Битва в Триполи"; "Маринетти футурист-Мафарка". В конце одной из своих книг ("Автомобилья поступь", стр. 86.) Шершеневич объявляет, что стихи, помеченные {47} звездочкой, печатались, помимо других журналов, в "Первом журнале русских футуристов", "Дохлой луне", т. е. в изданиях российских футуристов. Пребывал в футуристах Шершеневич недолго; наладив издание "Мезонина поэзии", он становится эгофутуристом...

Рюрик Ивнев (М. А. Ковалев) помимо четырех сборников стихов выпустил первый роман (Р. Ивнев. Несчастный ангел. СПБ, изд. "Дом на Песочной", 1917.).

Ивнев тоже печатался в футуристических сборниках "Глашатай", "Очарованный странник". Потом, примкнув к эгофутуриста"! стал сотрудником журнала "Мезонин поэзии". И все-таки в его стихах мало чисто футуристических приемов. Его стихи охотно печатали журналы "Огонек", "Журнал для всех", "Вершины" и т. п. Два его стихотворения поместила большевистская "Звезда".

Александр Кусиков имел четыре сборника стихов! "Зеркало Аллаха", "Сумерки", "Поэма поэм", "В никуда". Он напечатался в сборниках совместно с К. Бальмонтом, В. Шершеневичем.

Анатолий Мариенгоф выпустил две книжечки стихов; "Магдалина" и "Кондитерская солнц". Выступил в совместном сборнике с Есениным и Шершеневичем "Плавильня слов", а также с Есениным и Хлебниковым в "Харчевне зорь". Уже в этом сборнике (поэма "Встреча") он надевает маску шута - искателя правды, которую потом перенесет в свои пьесы.

И. Грузинов имел сборник стихов "Бубны боли", выпущенный в 1915 году. В нем были стихи, испытывающие влияние разных поэтов, в том числе и футуристов, особенно их принцип звукового подражания.

Таким образом, вступившие в "Орден имажинистов" пять поэтов так или иначе уже шагнули в литературу. Николай Эрдман нигде еще не печатал своих стихов. Наши сборники и "Гостиница для путешествующих в прекрасном" были для него первыми шагами в поэзию. Собственно, в таком же положении был и я, если не считать стихов, напечатанных в "Свободном часе". Знал ли обо всем этом Есенин, уже печатавшийся и побывавший в разных литературных кружках? Не только знал, но не упускал случая познакомиться и со старыми и с новыми стихами членов "Ордена". {48}

Так разделились имажинисты на правое крыло, во главе с Есениным, которое решило учиться у классиков, но внося в стихи метафору, как средство для яркого изображения, и на левое - во главе с Шершеневичем и Мариенгофом, которое - что греха таить!
– все еще увлекалось стилем раннего Маяковского, итальянскими футуристами и английскими имажинистами.

Декларация имажинистов, одновременно опубликованная в московской газете "Советская страна" и воронежском журнале "Сирена", лила воду на мельницу левого крыла. Почему так получилось? Она была составлена и напечатана на машинке Шершеневичем, подвергалась обсуждениям, спорам, но, увы! Все это делалось второпях - спешили ее напечатать. А когда поместили на страницах газеты и журнала, она снова вызвала возражения у Есенина. Против нападок на футуристов он не протестовал, но, естественно, не мог согласиться с такими строками декларации:

"Тема, содержание - это слепая кишка искусства..."

"Всякое содержание в художественном произведении так же глупо и бессмысленно, как наклейка из газет на картины".

"Мы с категорической радостью заранее принимаем все упреки в том, что наше искусство головное, надуманное, с потом работы... Мы гордимся тем, что наша голова не подчинена капризному мальчишке - сердцу..."

Декларация была подписана Есениным, но на первых же заседаниях "Ордена" он, выступая, начал осуждать эти положения, а мы - правое крыло - стали его поддерживать. И он - этого никто не может отрицать - стал на деле, то есть своими стихами доказывать несостоятельность некоторых утверждений декларации...

Однако противоположные взгляды на поэзию, содержание, образ не мешали долгое время всем нам жить Дружно, хотя и яростно спорить друг с другом. Конечно, лидер правых Есенин, к нашему торжеству, всегда одерживал верх своими стихами. У левых же был искрометный оратор Шершеневич, укладывающий своим красноречием любого оппонента на лопатки. Впрочем, он признавал, что Сергей идет впереди, защищал его в своих выступлениях, а на заседаниях "Ордена имажинистов" или правления "Ассоциации" поддерживал.

{49} Я пришел поздно в "Стойло". Вадим Шершеневич заканчивал выступление, а после него на эстраду вышел Александр Кусиков, которого мы звали Сандро. Он был в коричневом, почти по колени френче, такого же цвета рейтузах, черных лакированных сапожках со шпорами, малиновым звоном которых любил хвастаться. Худощавый, остролицый, черноглазый, со спутанными волосами, он презрительно улыбался, и это придавало ему вид человека, снизошедшего до выступления в "кафе свободных дум", как он окрестил "Стойло". И в жизни и в стихах он называл себя черкесом, но на самом деле был армянином из Армавира Кусикяном. Непонятно, почему он пренебрегал своей высококультурной нацией? Еще непонятней, почему, читая стихи, он перебирал в руках крупные янтарные четки?

Шершеневич, проработавший с ним в книжной лавке добрых четыре года и напечатавший с ним не один совместный сборник стихов, рассказывал:

– Сандро хорошо знал арабских поэтов. Знал быт, нравы черкесов. Его отец часто рассказывал, как черкесы на конях похищают в аулах девушек. Только не думаю, чтоб отец Сандро похитил свою жену: такая и без умыкания вышла бы за него замуж! Красавец!

Кусиков читал свою поэму причащения "Коевангелиеран", что в расшифровке означало: "Коран и Евангелие". Но, несмотря на мусульманский фольклор, не только ритм, но и слова напоминали стихи Есенина:

Я родился в базу коровьем.

Под сентябрьское ржание коня.

Коробейники счастья. Коевангелиеран.

Киев, "Имажинисты", глава 5.

Сандро закончил чтение под жидковатые аплодисменты, это его не устраивало, и он громко объявил, что сейчас артистка Клара Милич пропоет его популярный романс "Обидно, досадно".

В одно мгновение в его руках очутилась гитара, и очень эффектная Клара Милич (псевдоним) запела:

Обидно, досадно

До слез и до мученья,

Что в жизни так поздно