Чтение онлайн

– Мам, твои яичные рулетики самые вкусные, – сказал Минсик и поднял большой палец.

Я невольно улыбнулась. Хотя он уже взрослый, а все тот же младший ребенок, такой искренний и добрый. В нем столько хорошего, а я всегда ругала его за плохое. Эх… Как приедем, буду почаще ему готовить рулетики.

Мы выехали на магистраль, и Минсик сосредоточился на дороге. Я не мешала ему и молчала. Только когда он начал шнырять из полосы в полосу, ругаясь на водителей, мне хотелось сделать ему замечание. Однако я сдержалась: сын специально приехал за мной, не стоит его расстраивать понапрасну. И все же от такого вождения кружилась голова. Тут я вспомнила совет сестры: перестать защищать детей и довериться им, рассказать о своих переживаниях.

– Минсик, мне страшно.

– Ты чего? Я же двадцать лет за рулем – и без единой аварии.

– Ты-то хорошо водишь. А вдруг попадется какой-нибудь глупец?

– Я его объеду. Не беспокойся.

– Сынок, в магазин ведь приходят разные люди? И большинство невозможно предсказать.

– Ага. Как раз тут вчера заглянул один неприятный тип.

– Так вот и на дороге может встретиться кто угодно. Нет никакой гарантии, что это не будет кто-нибудь узколобый. Поэтому мне страшно. Ты мог бы ехать аккуратнее? – попросила я и грустно посмотрела на сына.

Он кивнул.

– Хорошо. Если тебе страшно, то и мне страшно.

Минсик перестроился в другую полосу и снизил скорость. Я с облегчением вздохнула, и не только потому, что мы поехали медленнее: нам впервые удалось договориться.

– Только тогда мы поздно доберемся до Сеула, ничего?

– Без разницы.

Когда мы подъезжали к Тэчжону, Минсик начал без остановки зевать: то ли после еды в сон клонило, то ли устал после ночной смены. Когда перестала помогать даже громкая музыка, он заехал в зону отдыха.

Припарковавшись, сын тут же провалился в сон, прямо как от анестезии. Я тоже постаралась вздремнуть, но не вышло. Стояла осень, однако солнце пекло беспощадно, а оставить кондиционер при выключенном двигателе было невозможно. Вскоре Минсик захрапел. Промочив платок в воде, я вытерла пот с его лба, затем – со своего.

Мимо нас летел нескончаемый поток машин, а я снова погрузилась в воспоминания. Наверное, дом сестры стал для меня своего рода зоной отдыха: там я много спала и обдумывала жизнь. Но больше так продолжаться не могло. Врачи поставили мне диагноз: легкие когнитивные нарушения, стадия преддеменции.

В начале лета сестра с племянницей посоветовали пройти полное обследование. Первое время я сомневалась, а потом поняла, что людям вокруг виднее, ведь они смотрят на меня со стороны. Тогда я решила посоветоваться с Минчжон, и та предложила сходить в местный лечебный центр, а потом, уже с готовыми анализами, – в ее больницу.

Скрининг и всевозможные тесты подтвердили диагноз, и врачи прописали лекарства для стимуляции функций головного мозга. Сразу после я засобиралась в Сеул: не хотела причинять неудобство сестре с племянницей. Они же, наоборот, отговаривали меня: мол, неизвестно, как там эти столичные врачи будут лечить, а Минсик даже о себе позаботиться не может, не то что о матери.

Поэтому все лето я размышляла. Чтобы бороться с деменцией, нужно приложить максимум сил и для начала выбрать клинику. Дочь принялась уговаривать меня остаться в Янсане: заявила, что они с мужем планируют купить здание для клиники, и потребовала продать магазин. Больше я с ней не советовалась. Одиночество и грусть подступали со всех сторон. Очень не хотелось покидать тех, кто заботился обо мне больше, чем собственные дети, но вечно откладывать отъезд тоже не получится.

Нужно было просто встать и вернуться. Если человек поднялся, то он уже не станет стоять на месте – он так или иначе двинется вперед. Вот и мне оставалось только собраться и пройти этот путь. Когда я осознала, что пройду его под руку с сыном, все мои тревоги развеялись. Вскоре я уснула.

Проснувшись, я увидела, что вокруг уже сгущаются сумерки. Минсик все еще, похрапывая, спал. Посмотрев на время, я ужаснулась: прошло целых два часа! Я тут же кинулась будить сына, и он, пробурчав что-то, неохотно открыл глаза. Узнав, сколько времени, Минсик тоже обомлел и мигом завел двигатель. Машина понесла нас дальше. Я заметила, что сын очень нервничает.

– Минсик…

– Да?

– Ты же нашел замену на сегодня?

– Да, попросил Камбо. Черт, ночью ехать тяжело…

– Давай тогда где-нибудь остановимся и отдохнем?

– А где?

– На самом деле после ужина я хотела поговорить с тобой, так что давай куда-нибудь заедем и все обсудим.

На некоторое время Минсик задумался, а затем произнес:

– Ты хотела рассказать про деменцию?

– И об этом тоже.

– Куда поедем? Может, в Тэчжон?

– Я тут подумала: мы ведь недалеко от того места, куда часто с тобой приезжали.

– Какого? Ты про университет? – улыбнулся Минсик.

Как-то двадцать лет назад мы с сыном оказались в этом месте. Тогда он был девятнадцатилетним прыщавым подростком, вечно недовольным и все критикующим, а я – учителем истории. Я взяла выходной, чтобы свозить Минсика на вступительный экзамен. Хотя город был небольшим, через него проходили крупные железнодорожные линии и в нем располагались целых два университета, один из которых и выбрал сын. Собеседование планировалось на утро, поэтому приехали мы туда накануне днем.

Когда мы сошли с поезда, перед нами распростерся провинциальный пейзаж, который напоминал декорации к сериалу: кругом вывески закусочных, пабов, караоке-баров. Я даже стала сомневаться, сможет ли сын наслаждаться студенческой жизнью в таком месте. Первым делом мы взяли такси и доехали до кампуса. К счастью, он производил куда более приятное впечатление, чем сам городок. Мы заранее забронировали номер в небольшом уютном мотеле, вечером заказали курицу с мелко нарезанным зеленым луком и сидели болтали. Блюдо посоветовал нам таксист: сказал, это местный деликатес. Спасибо ему: не обманул. Я уступила обе ножки сыну – хорошая примета перед собеседованием. Минсик заметно переживал. Говорил, что хоть и учился неплохо, но ораторских навыков ему явно недоставало. Я попыталась убедить его, что куда важнее конструктивный настрой и внимательный взгляд. Учителя такое хорошо знают.

В ту ночь мы расстелили два матраса на теплом полу и, лежа рядом друг с другом, много разговаривали. Минсик хотел снять комнату, а не селиться в общежитии, однако я волновалась, что он будет плохо питаться, и предложила гостиницу, где готовят для постояльцев. Еще я посоветовала ему найти какое-нибудь хобби, и Минсик сказал, что планирует заняться футболом или баскетболом и даже участвовать в университетских соревнованиях. Летом же он мечтал прокатиться автостопом по Европе, но я сказала, что неплохо бы сначала накопить на это денег. Минсик тут же ответил, что найдет подработку сразу, как только поступит.

– Мам, а если меня не возьмут? – пробормотал он, когда я уже проваливалась в сон.

Помню, тогда успокаивала его: говорила, не надо падать духом, не зря же мама притащила его сюда чуть ли не за шиворот.

С собеседования Минсик ушел довольный собой и сразу заявил, что хочет еще курицы. Так мы отправились в то кафе, где заказывали ее вчера. Пообедав, сели на поезд до Сеула и вскоре получили уведомление о зачислении.

После этого я пару раз в год обязательно приезжала сюда, чтобы проведать сына. И если в Сеуле мы часто ссорились, то здесь жили душа в душу. Одним словом, для нас этот город стал островком счастья.