Чтение онлайн

Хэсс остановился, ему стало неудобно перечислять странности своей жизни.

– Обо всем этом я знаю, или почти обо всем, Хэсс, - матушка выбирала слова.
– Такие вещи иногда случаются.

– Просто так?
– Хэсс не верил в совпадение такого количества случайностей.
– И никто этому не способствует? Мне что-то слабо в это верится.

– Посмотри на результат, - подсказала матушка.

– Результат?
– он все еще не понимал ничего.

– Что с тобой такое сейчас? Скажи мне, что у тебя появилось такого, что тебе не нравится?
– матушка варьировала слова, чтобы Хэсс сам догадался.

– Мне не нравится в себе?
– собеседник дергал себя за ухо.
– Не понимаю, матушка Валай.

– Совсем для непонятливых. Что тебя тяготит?

– Все эти обязанности, обязательства и вещи, - Хэсс выпалил скороговоркой.

– Ты будто связан?
– матушка спрыгнула с ветки. Хэсс отметил, что прыгала она легко, примерно так, как он видел это у акробатов.

– Да я связан, привязан по рукам и ногам, - согласился он. Не видя на себе этих пут, вор их чувствовал.

– Вот и ответ на твой вопрос, Хэсс.

– Я глупый, но не понимаю зачем?

Матушка загадочно посмотрела по сторонам и наклонилась вперед. Хэсс придвинулся.

– Тебя привязали, чтобы ветер не унес тебя в ненужную опасную даль, - шепотом сообщила она. Хэсс отпрянул.

– Ненужную?
– но матушки Валай не было рядом. Хэсс не увидел, как она пропала.
– Ненужную опасную даль. Все эти проблемы это как оберег что ли? Ну, вы даете.

Рядом послышался смешок и голос:

– Где-то так, Хэсс.

Хэсс мог поклясться, что это его любимый учитель Шаа веселится.

Вунь появился через секунду.

– Опять твой призрак? Он плохого не посоветует. Что она сказала?
– Вунь лопался от любопытства.

Благодаря реплике учителя, Хэсс принял все, что сказала маленькая женщина. Теперь он учился не воспринимать свои обязательства, обязанности и вещи, как тяготы.

– Она сказала, что все у меня хорошо, - личный дух стал спокойнее, Вунь был рад, что догадался привести матушку Валай.

– А ты сомневался?
– маленький человечек Вунь сделал круглые глаза.

Их радостный смех прозвенел над лагерем и лесом.

Мать и дочь молчали после тихого разговора. Анна и Най после разговора стали где-то ближе друг к другу, а где-то разошлись навсегда. Представить себе последствия, к которым приведет состоявшийся разговор, не одна из них была не в силах. В голове у Анны было пусто, будто сильный ветер ураганом вынес все мысли оттуда. Уходить не хотелось, думать и говорить тоже. Слезы перестали литься. Анна смотрела на дочку.

Удивительное дело Най расхорошелась. Профиль, похожий на отцовский, делал Най немного экзотичной и чуть загадочной. В длинной черной юбке с вышитыми крупными красными и серыми розами Най смотрелась восхитительно. На руке дочери мать заметила новый браслет, явно подарок того самого. Мать покривилась.

Дочка тоже разглядывала маму. Най, конечно, корила себя за то, что так резко выпалила все матери, но сказать надо было. При разговорах с чужими почти всегда обретаешь спокойствие и уверенность. Со своими же говоришь все, как складывается в голове, и часто это весьма чревато обидами и недовольством. Най пока не научилась без крика разговаривать с матерью. Сама себя она считала себя умной и продвинутой в отношениях, но с матерью все ее знания сходили на нет.

Анна смогла подняться, решив, пока не думать об упреках дочери.

– Най, ты бы пошла, прости, - Анна не могла найти верный тон для своей новой дочери.
– Я хотела сказать, Най ты бы привела своего охранника. Мы бы познакомились, поговорили. И еще дочка, я попробую хоть что-то сделать с собой, но ...

– Хорошо, что ты мне это сказала, мама, - девушка поднялась с колен.
– Мамочка, я пойду? Крысу я скажу, мы тоже поговорим. Ладно, мам?

– Конечно, доченька, - Анна прятала под ресницами слезы, так не вовремя вернувшиеся.

Илиста случайно слышала разговор гримеров. Ей понравилось, что Най не спасовала под некрасивой истерикой матери. Актрисе захотелось подбодрить, но кого она пока не решила. Най вылезла из повозки, оглядевшись вокруг, она увидела любовника. Крысеныш пошел к ней.

Илиста поняла, что в утешении больше нуждается мать.

– Анна?
– Илиста предупреждала о своем приходе.

Анна вытирала глаза. Платок она не нашла, пришлось воспользоваться рукавом своей кофты. Илиста нарочно кряхтела на лесенке, чтобы дать подруге секунды привести себя в порядок.

– Анна?

– Заходи, - разрешила Анна. Голос все еще дрожал.
– Ты слышала?

– Слышала, - не стала отрицать Илиста.
– Орали вы не тише, чем в прошлый раз Джу с Лаврентио.

– Не ожидала от нас такого?
– Анне удалось улыбнуться.

– Не ожидала, но у каждого бывают разные состояния, дорогая, - актриса заняла место Най.
– Чаю что ли налей. Поговорим?

– О чем здесь говорить?
– Анне было стыдно за свое и дочкино поведение.

– Здесь есть много о чем поговорить, дорогая, - актриса попробовала вытянуть ноги, но мешали ящики и сундуки.

Анна хлопотала, наливая чай, ставя на стол заначенные ранее сладкие орехи. Илиста погрузилась в дремоту.

– Меня всегда так успокаивает совместное наше чаепитие, - призналась Илиста.

Анне было очень приятно услышать подобное признание, она порозовела.

– Спасибо за доброе отношение.

– За такие вещи не благодарят, дорогая, - Илиста попробовала орех.
– Вкусный.

– Ты хотела мне что-то сказать по поводу моей дочки?
– Анна верила, что Илиста не будет говорить гадости, не будет ее стыдить и указывать на промахи. Илиста в таких случаях делала вид, что ничего особенно не произошло, чем смягчала самолюбие Анны.

– Да, Анна, хотела. Давай допьем чай и пойдем ко мне.

– Зачем?
– гримерша не понимала, почему нельзя поговорить здесь.

– Посмотришь, тебе должно пойти мое красное платье, - невозмутимо объяснила Илиста.

– Зачем мне твое красное платье?
– Анна испугалась, сама не понимая чего.
– Оно мне мало будет.

– Во-первых, оно было для роли, и как раз будет на тебя. Это на первое время. У тебя может вечером общение с будущим сыном, и дочка должна видеть, что ты меняешься. Прическу я помогу тебе сделать, грим наложишь. Туфли можно посмотреть подходящие у костюмеров. Потом закажешь себе с десяток нарядов, а старые выкинешь, или нет, лучше отдай их Рис с Монеткой в счет пошива новых.