Чтение онлайн

– Зачем?
– Анна поставила чашку, чуть плеснув на руку. Горячий чай обжег руку, но она не заметила.

– Чтобы жизнь начать сначала, дорогая моя, - актриса допила свой чай, и сейчас увлеченно нацелилась съесть все орехи.

– Но я...

Все сомнения были отодвинуты на потом, Илиста убедила Анну измениться на сегодняшний вечер, а там пусть смотрит сама. Красное платье удивительно пошло Анне. Она создало иллюзию пухлости, скрыв излишнюю толщину. Грим убрал унылость с губ, глаз и скул. Прической удалось добиться пропорциональности фигуры. Туфли, как предсказывала Илиста, нашлись у Риса. Анна посмотрела на себя в зеркало и расправила плечи, выставив вперед грудь, а не живот.

– А теперь улыбнись, - посоветовала Илиста.

– Зачем?
– Анна постоянно боялась подвоха.

– Будешь неотразимой, - актриса знала, о чем говорила.
– Лишний вес можно скинуть с помощью правильного питания, одежда тоже успешно помогает маскировать проблемные места. Кожа достойна кремов и масок, сама разберешься, волосы тоже подкорми.

– А мне это надо?
– в Анну вселялся ужас от слов подруги.

– Это надо твоей дочери, твоему будущему сыну Крысенышу, их детям и твоим внукам. Ты же не хочешь, чтобы внуки стыдились бабушки? Да и дети тоже? Ты можешь стать другой, совсем другой. Попробуй.

– Ты думаешь у меня получится?
– Анна отчаянно трусила.
– Разве в сорок лет можно измениться?

– Можно, конечно. Я вот каждый день новая. Знаешь, дорогая моя, я бы посоветовала тебе сменить деятельность. Не бросать грим, конечно, а, скажем, пойти учить, или стать личной гримершей знатной дамы или ее супруга. А актерами заниматься время от времени. Я думаю, это будет сменой привычек, и не даст тебе закиснуть.

– И все?
– Анна прекрасно понимала, что это все невыполнимо для нее.

– Ты сама не знаешь на что способна, - Илиста то уже видела другую женщину в своей старой знакомой.
– Спину прямо, грудь у тебя выдающаяся. Главное никого и ничего не бойся. Будут у тебя любовники, будут мужья, будет работа, семья, деньги, здоровье. Не бойся ничего, тогда у тебя все это будет, Анна.

Анна не верила ни одному слову, но так хотелось, чтобы хоть на один миг это все стало правдой. Ошеломленные и одобряющие глаза дочери, когда она вечером пришла с женихом, заставили ее почувствовать, что Илиста возможно и права.

– Ты все такая же добрая, - Инрих сидел с Илистой, и слушал ее рассказ о превращениях Анны.

– Я недобрая, ты не понимаешь, я счастливая, поэтому не вижу в других себе соперниц. А так мне нравится быть в окружении красивых и довольных собой, - поправила его Илиста.

– Все равно ты добрая, - держался своей точки зрения директор.

– Лучше скажи, как Недай и Саньо, - Илиста не хотела обсуждать это дальше.

– Недай в порядке, вроде жениться задумал. Но я не лезу. Пусть выбирает сам. Мой племянник толковый парень.

– Ямина?

– Ямина вроде, но кто его знает, - пожал плечами директор.
– А с Саньо проблемы.

– Это видно, но со мной он разговаривать не хочет, - Илиста предполагала, что у ее партнера по сцене серьезные проблемы.

– У него неразрешимые противоречия с моральными устоями Богарты, - изящно оформил суть проблемы директор.

– Что все так плохо? Рассорились на смерть?

Инрих же наоборот радовался, что с Солнечным пока тихо.

Директор не сомневался, что в лагере могут закипеть страсти посильнее музыкальных. И это будут настоящие страсти с убийствами, похищениями и подвигами.

– Она с ним переспала и бросила.

– Это я знаю, - отмахнулась Илиста.
– А чем она объяснила свой поступок?

– Я так понял, что сказала, что это ошибка.

– Заявлять мужчине, что переспала с ним по ошибке - это никуда не годится. Так начинаются войны и создаются злодеи.
– Актриса удивлялась, что охранница могла оказаться такой глупой.
– Теперь ясно, за что ее муж бросил.

– А ведь Саньо предстоит иметь с ним дело, если они только окончательно не расстались, - Инрих представил себе эту возможность и посочувствовал актеру.
– А на это совсем не похоже. Там такой огонь бушует, что железо плавить можно.

– Не хотела бы я присутствовать при их встрече. К тому же этот муж сильно загадил девочке голову. Такие вещи творят от глупости или неуверенности.

– А ты сама?
– полюбопытствовал директор.

– Я всегда была не настолько глупой, а уверенности в себе хоть отбавляй, - отмахнулась Илиста.

– Муж то маг, и может повредить Саньо, - директор вернулся к гипотетической опасности в будущем актера и охранницы.

– Может, но я бы посоветовала кому-то, кому не безразлична судьба его ведущего актера, слегка опередить этого мужа-мага, - невинно предложила Илиста.

– Хмм, - директор уже обдумывал план действий.
– Кто бы это мог быть? А муж, говоришь, маг? Нельзя полагаться на случай, правильно? С магом лучше разбираться немагическими способами. Тогда он не знает, как правильно действовать, да и велика вероятность, что вообще до самого конца не разберет, что против него что-то затевается.

Актриса была удивлена столь нетрадиционным подходом к обузданию магов.

– Ты где этого нахватался?

– Я то, - Инрих подмигнул ей, - в своей длинной жизни с магами уже сталкивался.

– О, Инрих, и как?
– актриса хотела знать все подробности, старый друг приоткрылся ей с новой стороны.

– Хм, не начинай скандал, ничего тебе я не скажу. Сама знаешь, о таких вещах не говорят, даже не думают, чтобы никто даже случайно не узнал. Но не так давно мне уже приходилось кое-что для кое-кого делать. Если соберешься мне помогать, то естественно будешь в курсе. А так, извини, - Инрих старался говорить не обидно, но Илиста все равно надулась.

– А если я..?

– Я уже сказал, - директор вспоминал, как ему дорого обошлась прошлая операция, но дело того стоило.
– Лучше расскажи мне про твоего сумасшедшего друга.

– Какого?

– Я имел в виду, Хэсса, - директору хотелось узнать мнение Илисты по одному щекотливому вопросу.

Хэсс Незваный трудился в поте лица, упаковывая и складывая, распаковывая и опять упаковывая. В помощниках у него были Эльнинь, Боцман, Мореход, Железяка и Плинт. Казимир тоже, правда неясно почему, вызвался помогать. Толку от него было немного, но он стал развлекать всех работающих интересными историями в жанре страшного ужаса. Вунь тоже занимался командованием, и постоянно мельтешил у Хэсса под ногами.