Чтение онлайн

– Саньо, а хочешь я тебя с кем-то познакомлю, - повинуясь порыву сострадания, предложила Илиста

– С кем это?
– Саньо не поверил Илисте.
– С кем можно познакомится в этом лесу?

– С...
– Илиста запнулась.
– Пойдем, только сначала скажи: "Я не скажу ни слова, я не напишу ни слова, я не сообщу никому ни слова о том, что узнаю сейчас от Илисты".

Саньо повторил слова, а Илиста приняла его обещание.

– Пойдем, - Илиста потянула его за руку. Они выбрались из повозки, и Илиста потащила Саньо назад по дороге.

– Долго еще идти? Между прочим, мне уже лучше, - вяло сопротивлялся Саньо.

– Уже пришли, - Илиста опустила его руку, вынула из корсажа камушек и бросила его на землю.
– Посиди, если устал.

Затем она напряженно вглядывалась в темноту, а минут через десять прилетел Мрым с подружкой.

– Чтоб меня.. Чтоб тебя... Чтоб их всех...
– слышалось самое приличное из уст актера. Он машинально произносил монолог одного из самых гадких персонажей, ругающегося на протяжении всей постановки "Глаз ночи".

– Ну, как?
– Илиста развела руками.
– Нравится?

Великий актер современности Саньо и не заметил, как убежало его плохое настроение и безграничная жалость к себе.

Они возвращались далеко за полночь. Саньо мог вполне оправдать свое прозвище "Солнечный", так он светился от переполнявших его чувств.

– Смотри-ка, что творит седобород!
– заметила Илиста.
– Лучики зеленые.

– Где?
– Саньо пытался рассмотреть, но все было темно.

– Были лучики из его повозки, - сообщила Илиста.

К ним подошел Кхельт.

– Что это вам не спится? Вы за границу лагеря выходили?

– Прогулялись, - ляпнул Саньо, Илиста толкнула его в бок локтем.

– Оно и видно, - сам себе ухмыльнулся Кхельт, когда пара прошла в повозку Илисты.
– Хорошо погуляли вместе, вон как мужик светится.

К сожалению, его замечание услышала Богарта, стоявшая между повозок. И ее настроение резко пришло в упадок, могло показаться, что в глазах блеснула слеза.

– Ну, как?
– Илиста вытянула ноги, а Саньо обтирал их мокрой тряпкой от грязи.

– Сама упала, не зачем было так быстро взбираться, - Саньо не собирался утешать Илисту.
– Синяк будет, но до премьеры заживет. Не хорошо зрителям синюшные ноги показывать.

– Ха, без тебя знаю. Анна замажет. А так тебе понравилось?

Саньо мечтательно улыбнулся, вспоминая свой короткий, но высокий полет на кодре.

– А у тебя тоже двери внутри открываются, когда они говорить начинают?
– спросила Илиста.

– У тебя двери? А мне кажется, что на меня волна наплывает, так лениво и протяжно, а потом поднимает вверх, так здорово, - поделился Саньо.

– А у меня двери, разные, но двери. В последний раз мне показалось, что я сама стала дверью, представляешь?

Саньо поболтал с Илистой еще час, который Богарта провела в раздумьях о несовершенстве людей, то и дело слыша смех из повозки ведущей актрисы.

Почти под самое утро Хэсс Незваный проснулся, или вернее, ему показалось, что он проснулся. Стоя на пустой и холодной скале, Хэсс пытался вспомнить, как он сюда попал. За его спиной раздалось вежливое покашливание. Молниеносно Хэсс обернулся, в руке блеснул нож.

– Шаа?
– удивлению юноши не было предела. Перед ним стоял его ныне покойный учитель и друг Шаа Змееныш.

– Не забыл еще старого осла, мальчик?
– улыбнулся учитель.

– Шаа? Но ты же умер?
– Хэссу захотелось кинуться на грудь учителя и обнять его крепко-крепко.

– Там я умер, - согласился Шаа.
– Но не до конца. Знаешь, существует поверие, что если ты в этом мире, что-то должен еще сделать, если тебя кто-то любит, и ты любишь кого-то, то смерть не означает еще полный уход.

– Да?
– Хэсс еле сдерживался, чтобы не заплакать.
– А можно тебя обнять?

– Пока нет, - сообщился Шаа. Но это "пока" сделало жизнь Хэсса почти выносимой.

– А когда можно будет ты мне скажешь?
– потребовал он ответа.

Шаа еще раз улыбнулся:

– Тебе бы все обниматься, но я тебе скажу.

– Шаа, а что...?

– Ты хотел спросить, что я здесь делаю?
– продолжил вопрос ученика его учитель.
– Но тебе страшно спрашивать?

– Да, но только не то, что так страшно, как страшно, а страшно, что ты ответишь и уйдешь, - признался Хэсс. Он зачарованно рассматривал своего учителя. Сейчас Шаа выглядел лет на десять моложе, чем в последний их день совместной жизни. Вокруг глаз почти разгладились морщины, губы не кривились от боли, и волосы были почти черные.

– Ладно, мальчик, пойдем со мной.

– Куда?

– Там, где погреться можно. Я, между прочим, живой человек, тоже мерзну.

– Живой?
– Хэсс прошептал, но Шаа лишь пожал плечами.

Они сидели на уступе, закрытом выступом скалы. Огонь горел, и грел двоих, встретившихся столь нежданно.

– Вниз не сойдешь, да и вверх тоже, - сообщил учитель.
– Хорошее место для встречи.

Хэсс кивнул, не вникая, как он сюда попал.

– Учитель, а вы живой?

– Частично, я вот, что думаю, Хэсс, ты жениться не надумал?

Разговора о женитьбе Хэсс ожидал меньше всего, и в растерянности поморгал глазами.

– Все приходится делать за тебя, - поворчал Шаа, но лишь для порядка.
– Так вот, когда жениться надумаешь, спроси свою девушку, согласна ли она возиться с потомственным вором и колдуном.

– Это вы обо мне?
– Хэсс не понял Шаа.

– Это я о себе, - Шаа еще раз улыбнулся.

Через тридцать секунд Хэсс смог сформулировать вопрос: "Вы что можете выбирать у кого родится?".

– Ну, скажем так, я договорился. Но хорошо бы тебе не тянуть, но и не спеши. Дом заведи, профессию более выгодную освой. Так, чтобы детей вырастить, Хэсс. Воровством всегда успеешь заняться. Друзей найди, а потом и предложение делай, - напутствовал его учитель.

– Так вы родитесь у Ал..., в смысле у меня?

– Я рожусь, - Шаа развеселился, понимая, что скоро ему прийти в мир перерожденным.
– Я с моими талантами, умом, характером, но без памяти. Я думаю, что это хорошо повзрослеть заново. Тяжело быть старым еще не родившись.