Чтение онлайн

– Простите, я не хотел, чтобы вы об этом вспоминали, - Хэсс сочувственно погладил руку Илисты.

– Ничего страшного, Хэсс. Я всегда об этом помню, но не позволяю себе горевать. Я поэтому и поехала на фестиваль. Мне сказали, что лучше мне сейчас не находиться рядом с Мошталем. Он с детьми уехал на север, там лучшие в мире лекари, которые возможно что-нибудь придумают, - Илиста улыбнулась сквозь боль.

– Тогда лучше не пытаться использовать ваш дар, Илиста, - Хэсс разочаровался, но в тоже время был признателен Илисте за откровенность.
– Я хотел вас спросить, что с Линаем?

– О чем ты? О вашей безобразной ссоре?
– актриса обрадовалась перемене темы разговора.

– Уже доложили?

– Рассказали, - поправила Илиста.
– Анна стремится все всегда мне рассказывать. Порой это бывает достаточно утомительно, но иногда и полезно.

Хэсс обдумывал насколько полно можно изложить имеющиеся у него подозрения насчет седобородого старца.

– Илиста, у меня сильное интуитивная неприязнь к Линаю, но это можно списать за счет личных причин. Но, понимаете, мне кажется, что он что-то делает не так. Он как-то нас использует. Я не могу яснее выразиться, но тревога меня не отпускает, - Хэсс говорил медленно и размерено, выговаривая каждый слог, делая большие паузы между словами.

– Тревога? А при твоем занятии она значит гораздо больше, чем прямые угрозы, - раздумывала Илиста.

Хэсс кивнул.

– Я присмотрю за ним, Хэсс. Просто посмотрю, и подумаю. Мы актеры всегда сосредоточены на себе, в этом залог нашего успеха. Но и на других мы умеем концентрироваться, если надо, конечно. Зачем мы ему можем быть нужны? У тебя есть предположения?
– Илиста внимательно смотрела на Хэсса, а тому казалось, что она оценивает каждое сказанное им слово.

– Не буду настаиваться на истине, но мне кажется, - Хэсс выделил "кажется", - что ему хочется что-то получить. И это что-то находится здесь в Темных землях, и он использует нас как разменную монету. С другой стороны, мы вроде бы выезжаем из Темных земель. Но тревога в моей душе становится все больше и больше.

– Что у вас там произошло?
– Илиста потребовала ответа о прошедшей ссоре.

Хэсс пересказал.

– Но это еще не все?
– проницательно заметила актриса.

– Нет, я хочу спровоцировать этого типа, чтобы раскрылся во всей красе, - поделиться своими планами с умной женщиной Хэсс не счел зазорным.

– Мило, и как я полагаю, тебе еще раз действовать нельзя. Не будет эффекта неожиданности. И кого ты выбрал в качестве добровольного помощника?

– Его ученика, - признался Хэсс.
– Надо...

За окошком раздался крик, повозки остановились.

– Да что такое?
– Илиста подняла юбки и спрыгнула с повозки, Хэсс за ней.

Вопреки здравому смыслу Альтарен залез на крышу повозки и кричал от ужаса. Его крик полный животного страха, сводил людей с ума. Хэсс поежился, он видел, как передернуло Илисту.

– Это что?
– грозный окрик Богарты, вернул веру в нормальную жизнь.

– Не знаю, - заикаясь, сообщил Сесуалий.

– Снимите его, - потребовал Инрих. В это время Альтарен набрал в легкие еще воздуха и опять закричал.

– Да заткните его, - потребовали актеры.

И здесь всех удивил одноглазый Боцман, он махнул рукой, и Альтарен рухнул на крышу повозки, как подкошенный.

– Что ты с ним сделал?
– потребовал ответа встревоженный Сесуалий.

– Засыпил, так всегда поступают со спятившими моряками, - пояснил Боцман.

На крышу легко запрыгнул Кхельт, Лайм принял тело Альтарена внизу.

– Сложите его у Хэсса, - велел Инрих.
– Сготовь ему успокоительный отвар, - это уже Инрих велел Хэссу.
– А теперь, ты доложи, что у вас произошло?
– Инрих уставился на Сесуалия.

– Ничего, - тот замотал головой.
– Мы сидели, писали, там и бумага валяется. Альт раскрыл окно, чтобы было получше, попрохладнее, и как взвыл, потом забрался на крышу и дальше выл.

– Похоже, его что-то зацепило за окном?
– Инрих делал выводы.
– А ты ничего не видел?

– Нет, - замотал головой Сесуалий, - ничего-ничего. Я и не смотрел.

– А кто-нибудь смотрел?
– закономерный вопрос от орка.

Линай сосредоточено смотрит на каждого. Богарта ожидает нового приступа сумасшествия от любого из присутствующих. Женщины жмутся к мужчинам. Страх и недоумение прокладывают путь в души.

– Моя повозка идет почти вровень с его, - голос подала Санвау. Я ничего не видела. Деревья, дымка, и все.

Инрих опросил еще нескольких человек, но они не добавили новых сведений.

– Когда он проснется?
– Инрих обернулся к Боцману.

– Час - два, - неопределенность свойственна Боцману при общении с сухопутными.

– Хорошо, - Инрих обратился к Хэссу.
– Свари пока отвар. Через час у тебя будет Железяка. Он свободный сегодня, поможет подержать Альта, если что. И еще я хочу, чтобы Альтарен рассказал, что его так напугало. Если он будет говорить, запоминай. Позовешь меня, когда он придет в себя. Восстановить порядок, нам пора ехать.

Повозки опять тронулись в путь, а Хэсс отправился заниматься очередным пациентом.

Альтарен мирно проспал два часа, а когда проснулся, без возражений согласился выпить успокаивающий отвар. Железяка уместился в уголке Хэссовой повозки, и напряженно смотрел за Альтареном. Он слышал, что сумасшедшие часто маскируются под нормальных, а потом неожиданно для остальных нападают.

Хэсс стал расспрашивать Альтарена о том, что случилось. Альт был смущен, он не помнил, как залез на повозку и кричал от ужаса. Стараясь успокоить нервы, и в тоже время разбудить воспоминания Альтарена, Хэсс напомнил события прошедшего утра.

Альтарен долго и мучительно напрягался, но вспомнил. Его рассказ уже слушали втроем. Хэсс, Железяка и Инрих.

– Мы писали, Сес сказал, чтобы я открыл окошко, а то воняет. Я повернул ручку, и распахнул окошко, а там мне показалось, что я вижу дорогу домой.

Хэсс и Железяка не поняли, а вот Инрих понял. Он знал, что Альтарен в своем детстве жил в жутком городе, название которого запретили произносить. Это был весьма странный город, вытянувшиеся вдоль дороги дома в два ряда были мрачными и страшными. Путешественникам, оказавшимся там, и просто вынужденным проехать сквозь город по дороге, доставалось. Они заболевали, теряли молодость, силу, деньги, любимых людей. Город жил своей жестокой жизнью. В конце концов, его уничтожил какой-то заезжий маг. Бывшие жители города, в котором царил ужас и крик, разъехались по другим городам, разнеся частички несчастий по всей земле. Инрих знал, что Альт родился прямо на дороге, у несчастливой путешественницы. Женщина осталась в городе с ребенком, но смогла уехать, когда Альту было пять лет.

– Возможно, на тебя наслали морок, - решил Инрих.
– Надо быть осторожнее, предупреди всех. Темная земля не хочет нас отпускать.

Как тонко чувствующий человек, Инрих интуитивно угадал, что Альтарен попал под действие морока. Морок был связан с возвращением домой, но, как многие люди не дал своему озарению продолжения. Инриху же тоже казалось, что они выбираются из Темных земель домой. Но директор отнес свои ощущения возвращения домой, который был весьма благополучным, на счет объективной реальности. Однако, мысль зацепилась и мелькала где-то на периферии сознания. Хэсс Незваный тоже не понял связи между кошмаром Альтарена и дорогой. Дело в том, что Хэсс не успел позавтракать. Утром он ел маленькие пирожки, которые приволок Вунь в большой корзине.