Чтение онлайн

Шляссер поперхнулся, но зато решение принял мгновенно.

– Вы приняты. Во-первых, прошу вас, Казимир, не применять ваши навыки без нашего прямого одобрения. Начнете с завтрашнего дня. Во-вторых, мы будем вам достаточно платить. В-третьих, я хочу все знать о трех театральных приведениях. И последнее я желаю услышать немедленно, - заявил Шляссер безапелляционно.

Улыбка, расцветшая на лице актера, могла растопить сердце самой гордой красавицы. Казимир с удовольствием вспоминал свою встречу со странными призраками. Он рассказал при каких обстоятельствах познакомился с ними. Шляссер взял себе на заметку больше разговаривать с этим типом, который оказывается создал для него одну из проблем. Эти три приведения заселились во дворце и долбали высокопоставленного придворного, занимающегося королевским театром. Тот с испуга не мог никак понять, за что к нему привязались три призрака. На остальных призраки не обращали внимания.

Плодотворно пообщавшись с Казимиром, Шляссер остался ждать начала представления, а пока ходил и рассматривал актеров. Его внимание привлек очередной скандал. Девица в неприлично обтягивающем трико телесного цвета ругалась с двумя парнями в подобных же трико. Шляссер сначала подумал о том, что они родственники: братья и сестра, и лишь потом вспомнил, что Сентенус рассказывал об акробатах.

Девушка выставила ногу вперед и ругалась на одном из восточных языков. Шляссер всегда умел отличать ругань, на каком бы языке она не звучала.

Два парня стояли напротив нее, и молчали. Правда, у одного покраснели уши.

– Я буду!
– прозвучали первые знакомые для случайного слушателя слова.

– Нет, не будешь, - тот парень, что повыше также выставил ногу вперед, а парень с красными ушами лишь умоляюще смотрел на девушку.

– Буду!
– кричала она.

– Не будешь!
– возражал парень.

Шляссер крайне не любил такие не информативные разговоры и споры. Если уж ругаетесь на публике, то извольте объясняться попонятнее для окружающих. Не только они должны получать удовольствие от волей. Шляссер решил послушать еще немножко, и если предмет спора не разъяснится, то пойти дальше. Видимо девушка вняла его мысленным нотациям и в следующем вопле прояснила ситуацию.

– Я буду выполнять трюки на моей Лапуше.

Парень с красными ушами перевел взгляд на своего друга:

– Давай я буду выполнять все трюки с ней, - предложил он мирное решение проблемы.

Тот, который активно возражал девице, поднял голову к небу.

– Что с вами сделаешь?
– спустя несколько вздохов, посетовал он.
– Хорошо, но не сегодня. Мы останемся в столице. Я завтра начну узнавать на счет дома. Тем более, что у нас трое кодров. Только после тренировок, мы будем выполнять какие-либо прыжки с кодров.

– Правда? Ты согласен? Миленький Лахса!
– девушка повисла на его шее.

Второй парень, как догадался Шляссер, второй муж этой южной красотки - Химю покашлял, привлекая к себе внимание.

– Ой! И ты мой хороший!
– девушка оставила полузадушенного Лахсу и стала страстно обнимать Химю.

Шляссер постоял еще чуть-чуть, но продолжения не последовало. Вернее, последовало, но лишь поцелуи. На них начальнику разведки было абсолютно наплевать. Его привлекали скандалы, как источник новых сведений.

На поле собралось больше зрителей, чем ожидал Шляссер, но меньше, чем надеялись актеры. Директор труппы Инрих пересчитал полученные деньги.

– Что ж, я думал, что будет больше народа, - Инрих расстроился.

Илиста положила руки ему на плечи и крепко обняла.

– Ты не думай об этом. Мы сегодня сыграем так, что завтра у нас на представление будет ломиться весь город, а не те пятьсот человек, которые пришли сегодня, - пообещала она.

– Тогда следующее представление будем давать не завтра, а дня через три, - сразу же вернулась прагматичность к директору.
– Надо сказать Недаю.

– Скажешь еще, - Илиста отстранилась.
– Я думаю, что люди пока бояться. Они же ничего не знают. Представляешь себе по городу шастают хэссовские малыши, вламываются в дома, обходят их, пробуют еду на кухне. Конечно, людей это шокирует. Еще по небу летают невиданные звери, а весь дворец в синих птицах. Слухи по городу носятся странные. А мы здесь. Так что это просто страх. Мы отыграем так, что они за своим смехом и слезами забудут свой страх. И тогда на следующее представление они приведут родственников, знакомых и незнакомых.

– Ты всегда найдешь, как утешить, - в этот раз ее обнял Инрих.
– Я тебя обожаю.

– Я знаю, - ведущая актриса кокетливо скосила глазки, надула губки и протянула ручку для поцелуя.

– Иди, одевайся. Да и Анна тебя заждалась, - разрешил директор.

В этот раз играли новую постановку покойного Одольфо. Маэстро Льяма, затесавшийся в первые ряды зрителей, был в восторге. Хэсс постарался к нему подойти, но в толпе этого сделать не удалось. Алилу он увидел на сцене, и перестал за нее волноваться.

Актерам пришлось приложить максимум усилий, чтобы зрители смотрели не на кодров и маленьких человечков, а на сцену. Добиться этого им удалось к концу первого действия. Зрители смеялись над потугами короля, и сочувствовали главным действующим лицам.

После представления Инрих смотрел на восторженные лица зрителей, подумал, что Илиста была права. Актеры и рабочие сцены не могли заняться разбором декораций потому, что к каждому из них подходили люди. Всех их интересовали кодры. Бесчисленные вопросы, неуемное любопытство, ответы и предложения. Инриху и самому пришлось заниматься двумя своими знакомыми: известным талантливым поэтом Вальдейем. Тот сгорал от любопытства и выплескивал строчки про все, что видел и про свои эмоции. Инрих закинул приманку и сообщил, что они будут выступать с кодрами. Вальдей буквально умолял принять в постановку его стихи. Инрих согласился, договорившись, что переложит их на песни. Также с ними ходил и слушал Саврас. Этот жилистый тип благонравной наружности был старинным приятелем Инриха. Саврас хотел поговорить о записке, которую прислал ему Инрих.

Все как один из труппы занимались зрителями, кодрами и еще всякой чепухой, лишь рабочему сцены Плинту удалось ускользнуть. В такой суматохе никто не заметил его отсутствия. Плинт выполнял важное поручение Боцмана. Они прибыли в столицу, и теперь надо было узнать об их удаче и море. Плинт добрался до речного порта, долго стоял и смотрел на корабли. В его голове вертелись старые песни о море, слышался смех Боцмана и крики портовых мальчишек. Боцман наказал просто сходить и посмотреть, а потом доложить ему обстановку. Плинт вытер глаза, одинокие слезинки приветствовали речной причал. Плинт представил, как они поднимаются на корабль, потом почти десять дней по реке, и широкое устье Рогатки, несущее воды в соленое море. От своих мечтаний его оторвал вид корабля, швартующегося у причала. Это была "Удача моряков". Плинт с первого взгляда узнал их последнее судно. Новый хозяин сменил название. Плинт подумал, что это что-то то значит. Он подошел поближе к причалу. Там мелькали мальчишки, тяжеловесы грузчики и маленькие усатые люди. Почему-то Плинт так и не узнал почему, все служащие порта носят усы. Но зато он их сразу отличал. Этого Плинт не знал, но знал, что по традиции этот усатый тип должен огласить, кому принадлежит груз и корабль.

– Мачамори Хондю!
– Заблажил усатый тип.
– Мачамори Хондю!

– Я от него!
– к усатому подошел солидный мужчина в темных одеждах.

Они о чем-то поговорили, затем представитель Мачамори Хондю ушел. Плинт ждал, усатый тип должен был огласить имя владельца корабля.

– Венедект Вайхрон!
– оправдал его надежды усатый тип.

– Я за него!
– появился молоденький мальчишечка.

Плинт не стал смотреть дальше. Парня этого он знал. Это был тот самый тип, на которого они думали, что он украл их удачу, и тем самым списал их всех на землю. Внешность этого Вайхрон Вайхрона - сына Венедекта Вайхрона - была обманчива, как ветер на море. Плинту было о чем доложить Боцману. Он спокойно отправился в обратный путь.